arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Монастырь Stakna gompa. Как я увидела реинкарнацию

Оригинал взят у nastya_sevas в Монастырь Stakna gompa. Как я увидела реинкарнацию

Время близилось к полудню. На горе с монастырем стояла тишина.
Он был похож на огромный белый муравейник, необычно круто поднимавшийся над равниной с зеленой рекой.  Выбеленный солнцем, продутый временем и сейчас затихший в молчании какой-то бесконечной благостной медитации, которой живут все буддийские монастыри.













Обойдя муравейник по кругу, я нашла тропу наверх – и стала карабкаться по крутым каменным ступеням – навстречу ветру, который наверху, меж узких переходов и бордюров у пропасти, дул сильнее.





















Вид на долину реки Инд с высоты монастырской горы



Из Стакны гомпы открывается один из лучших видов на прославленный и большой монастырь Тикси (Tiksey gompa), который находится в 17 км от Ле. Встречала в Ладакхе много открыток с этим видом и никак не могла понять, где же эта волшебная точка с такими высокими горами на заднем плане и монастырем-муравейничком. Рядом с самим Тикси горы не кажутся такими высоченными. И только забравшись сюда увидела - и влюбилась! Стакна гомпа волшебна во всех отношениях, и своими видами тоже.









В здании монастыря одинокий большой монах проводил экскурсии. Почти все жители гомпы уехали на большую пуджу в Ле, и наверху никого не осталось. Он один ходил из зала в зал, зажигая свечи и отворяя ставни редким посетителям Стакны.

Старые рукуписные книги







Комната для ритуальных служений, где собираются на утреннюю и вечернюю пуджу все обитатели монастыря.


Ряд святых ринпоче и гуру



Будда Шакьямуни



Мы вошли в библиотеку, до этого посетив главный храм и комнаты ритуальных служений. За стеклами в резных шкафах стоят книги на тибетском, ладакхском, английском, хинди.
Старый паркетный пол гулко скрипит под ногами тяжеловесного монаха. В каждом помещении монастыря, открытом для туристов, для монаха-экскурсовода у входа приготовлены специальные шерстяные тряпочки. Он заходит в комнату босиком, ступает на тряпочки – и начинает скользить в них по полу, как конькобежец. Так теплее проводить экскурсию – комнаты в гомпе студеные.


Сделав круг по библиотеке, он подъезжает к большой фотографии, стоящей в раме у окна.
- А это лама нашего монастыря, - показывает он на портрет старого седого монаха.  –
А это его реинкарнация – указывает он на фотографию поменьше. (Под рамку большого портрета воткнута фотография маленького мальчика).
- Правда? – спрашиваю я.
- Да – говорит он.
- Значит, старый лама умер? – уточняю я, чтобы лучше его понять.
- Да. Это его реинкарнация. Маленький мальчик. Ему три года. Он из Химачал-Прадеш (Северный штат Индии по другую сторону Гималаев). Живет у нас в монастыре.
- Но как же маленький ребенок? Ему же нужна мама. Только три года. И он живет без матери? – пытаюсь я понять, глядя на портрет ребенка, как же монахи могут с ним справляться.
- Родители уехали в Химачал-Прадеш, - уверенно говорит монах. – Мальчик живет только с монахами, с двух лет.
- Как вы его нашли? Как вы нашли реинкарнацию? – пытаюсь я выспросить побольше об этом необычном для нас явлении.

Но монах с очень ограниченным запасом английского уже не понимает меня.





После библиотеки, поблагодарив монаха проводника, я решила, не знаю зачем, подняться на второй этаж главного здания монастыря. Захожу в коридор с несколькими дверьми. Все проходы занавешены толстыми шерстяными одеялами. Приподнимаю одеяло крайней двери. Она открыта, и это – монастырская кухня!
К тому времени мне уже очень хотелось есть, но еще больше пить. На кухне высокий худой монах возится с пароваркой.
 - Простите, не найдется ли у вас питьевой воды? – спрашиваю я осторожно, понимая, что монах совсем не ожидал меня здесь увидеть. Он строго кивает головой, но приглашает войти в кухню.
- Может быть, сока? – спрашивает он меня.
- Да, да, давайте сок! – радостно соглашаюсь я.

Монах наливает мне сок в стакан, и я прохожу к большому окну, сажусь на матрасики с ковриками, разложенными по периметру кухни. Она небольшая, но теплая и солнечная, в отличие от других покоев монастыря. Хорошо тут. Хочется посидеть подольше – и я медленно и с удовольствием пью свой сок.
 И тут я начинаю замечать: на низком столике передо мной лежит школьная книжечка букварь с картинками животных и письмом, напоминающим острые галочки и птички. Это точно не хинди, там буквы более округлые – передо мной ладакхский или тибетский букварь. Справа, в углу кухни замечаю что-то вроде квадратного детского манежа: борта сделаны из дерева, а внутри – одеялко, подушка и большая мягкая игрушка панды. «Это специальное место для маленького ламы!» – приходит ко мне догадка.

- Здесь сидит маленький лама? – спрашиваю я повара-монаха.
- Да, да, - немного с неохотой отвечает мне он.
- Он здесь только ест или спит тоже?
- Обычно только ест.

Едва он это произнес, одеяло входной двери отворилось, и на пороге кухни показались взрослый монах и стоящий в его ногах маленький мальчик в желтой атласной рубашке и синем плюшевом берете. Может, они пришли сюда поесть. Но взрослый монах, не ожидавший увидеть постороннего на кухне, да еще и женщину, немного растерялся, быстро что-то попросил у монаха-повара и закрыл одеяло двери, скрывая от меня мальчика. Потом через какое-то время снова приподнял одеяло, взял в руки бумажный пакет с едой и ушел с ребенком в другую комнату.

Это длилось всего  несколько секунд, но пока взрослые монахи общались и передавали друг другу еду, мои глаза встретились с большими, черными и удивленными глазами трехлетнего ламы. Он тихо стоял, держался за полу вишневой юбки своего няни-учителя и серьезно смотрел из-под своего синего берета на меня.

Наверное, мне повезло :)





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments