arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Черкнула мне вчера сестрица Наташа с пенсильванщины, что вспомнилось вдруг,

как в 1959 или 1960 годах гуляла со своим папой по Новодевичьему. И он рассказал, что мой папа (его старший брат) был знаком с Петром Барановским, захаживал в его квартирку в Новодевичьем монастыре и даже писал о нём. Я, конечно, этого не знала, как и много другого, папа умер, когда мне было одиннадцать, но успел привить истерическую любовь к памятникам архитектуры и страх по поводу их уничтожения. А уж я по цепочке пихала это в головы сыновей : "Смотрите, какая арка! Смотрите, какая башенка!..." И только нынче узнала, откуда ноги растут...

baranovsky_

Вот такой красавец был Барановский!

Неверующий спаситель. Как Петр Барановский не дал снести Покровский собор
Галина Тараканова

30 лет назад скончался самый известный россий­ский реставратор - Пётр Барановский. Его крохотная квартирка в больничных палатах Новодевичьего монастыря несколько десятилетий была штаб-квартирой по спасению русской культуры. Эпоха уничтожения
Речь идёт об одном и том же удивительном человеке - Петре Барановском (1892-1984). Все, кому довелось общаться с ним, поражались его работо­способности, бесстрашию перед высокими чиновниками и беззаветной любви к архитектурным шедеврам. Он трудился круглосуточно, причём в голод­ные 1920-е гг. умудрялся одновременно и читать лекции студентам, и собирать материалы для «Словаря древнерусских зодчих», и ездить в десятки городов, где велась реставрация по его проектам.
При этом он вступал в борьбу за каждый старинный дом Москвы, который хотели ликвидировать власть имущие. «Все исторически и архитектурно ценные дома на улицах Пречистенка и Волхонка устояли благодаря вмешательству Барановского», - признавалась архитектор-реставратор Инесса Казакевич.Для того чтобы спасти хоть часть уничтожаемых культурных ценностей, Пётр Дмитриевич организовал в 1923 г. Музей русской архитектуры в подмо­сковной усадьбе «Коломен­ское» ➌. Усадебные постройки находились к тому моменту в удручающем состоянии, парк вырублен на дрова, а земля занята колхозом «Огородный гигант». Поначалу сотрудников музея было только двое (завхоз и сторож), и реставратор в одиночку свозил туда тысячи экспонатов со всей страны: иконы, церковную утварь, старинные предметы быта. Он умудрился даже доставить в столицу (в разобранном виде) башни Николо-Корельского монастыря, угловую башню Братского острога и домика Петра I из Новодвинской крепости. Одновременно под его началом велась работа по восстановлению самого «Коломенского».​​Главный принцип великого мастера был прост и одновременно неимоверно труден: здание следует воссоздавать не «в духе соответствующей эпохи», а в первозданном облике. 1925 годом датируется открытие Барановским нового метода восстановления памятников - путём наращивания сохранившихся «хвостовых частей кирпича». Сегодня этот подход является краеугольным камнем любой грамотной реставрации.В том же году Барановский начал реставрацию Казанского собора на Красной площади. Как? Очень просто: привязав один конец верёвки к кресту собора, а другой обвязав вокруг пояса, мастер сутками напролёт освобождал древнюю красоту храма от многочисленных переделок. Надо сказать, что за долгое время «верхолазания» он несколько раз падал и жестоко разбивался, но это не останавливало его. Даже в пенсионном возрасте он бесстрашно карабкался по строительным лесам Крутицкого подворья ➍, чтобы обсудить важные нюансы прямо на рабочем месте. Предвоенные годы стали чёрной полосой в жизни архитектора. Осенью 1933 г. он был арестован. Его, честнейшего человека, обвинили в утаивании церковных ценностей при сборе экспонатов для «Коломенского». Следователь Альтман не забыл «пристегнуть» к делу и обязательную по тем временам антисталинскую деятельность. Вот как сам Барановский описывал это страшное для него время: «Со стороны Альтмана были настойчивые обвинения в вымышленных покушениях на жизнь тов. Сталина, в активном участии в политических организациях по свержению советской власти. Всё последующее, то есть 3 года лагерей, меркнет перед кошмарной трагедией допросов, искусного обмана и моральных пыток, испытанных в тюрьме».По чьему доносу или распоряжению его упекли в лагеря, доподлинно неизвестно. «Поводом мог стать любой его резкий разговор с чиновниками и по поводу По­кровского собора, извест­ного всем как храм Василия Блаженного, - рассказал «АиФ» Николай Романов, главный реставратор Новодевичьего монастыря. - Сам Барановский мне говорил, что накануне ареста его вызвали и сказали: для здания Госплана (сейчас там госдума) нужно убрать реконструированные им палаты Троекурова или дворец Голицына - оба здания в Охотном Ряду. Мол, решайте, какое сносить. Он, конечно, стал доказывать, что это дикость и варварство. Итог - Западно-Сибирский лагерь. Я думаю, что его не расстреляли и выпустили досрочно благодаря заступничеству его близкого друга и соратника Игоря Грабаря, который был не только замечательным художником, но и искусным дипломатом, чьё мнение было важно для кремлёвских обитателей».Лагерь не сломал великого реставратора.

«По возвращении в 1936-м он спешно начал обмерять, тайно фотографировать из окон Исторического музея и делать чертежи разрушаемого по приказу правительства Казан­ского собора на Красной площади, - вспоминала Ольга Барановская, дочь мастера. - Но чего это стоило отцу - воочию видеть уничтожение отреставрированного им уникального памятника XVII в.! Кроме того, ему ежедневно приходилось ездить к 17 часам отмечаться в милиции по месту жительства в Александров как неблагонадёжному, вернувшемуся из ссылки». (Только благодаря точным и полным материалам реставратора собор удалось воссоздать в первоначальной красе в 1993-м.)Когда Барановский смог вернуться в Москву, он поселился в коммунальной квартире в Новодевичьем ➎ (монастырь в советское время был чем угодно, но только не монаше­ской обителью) и продолжал восстанавливать церкви, старинные особняки, бороться со сносом памятников. Кстати, именно он написал первый устав Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Самое удивительное в том, что человек, всю жизнь положивший на спасение церковного зодчества, не был верующим. По крайней мере, его никогда не видели молящимся. Скорее всего, он вообще не делил памятники на церковные и мирские, а просто спасал российскую культуру, как всегда до него и после него поступали настоящие подвижники.

Посмотреть это текст с иллюстрациями можно на http://www.aif.ru/realty/city/1402234
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments