arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

"Болевая причастность" Валерия Лебединского. Продолжение.





ГЛАВА ШЕСТАЯ
...Я близко общаюсь с внучкой Сталина, бываю у неё дома и часто думаю о ней...
— Я бы хотел вернуться к вашей маме, — цепляюсь я за тему семьи. — Сталин был против брака ваших родителей? То есть женитьбы сына Якова на балерине Мельцер?
— Он навёл справки, узнал о ней плохое и был против.
— Сталин навёл справки... — я тяжело вздохнул.
(«Что же такого он узнал?» — хотел я спросить. Но
сдержался. Впрочем, я знал, что до сына Сталина балерина была дважды замужем, и в момент их знакомства жила со вторым мужем. Но и Яков тогда был женат).
— Сын его не послушался?
— Да, и дед был рассержен!
— Ну, у Сталина это надолго, — невольно произношу я. И... замолкаю. Внучка хмурится. И говорит не
мне, а тихо так — в пространство:
— Во всём, во всём готовы видеть...
– Встречалась она потом со свёкром — Сталиным?
— После того, как папа на ней женился, они при-
гласили его.
— И он пришёл?! — изумляюсь я, зная, что он
был против. Что крайне редко ходил к родичам. И
что не встретился с мужем дочери, так как Морозов
еврей.
— Да, он умел себя держать... Она волновалась, как
пройдёт встреча.
— И как?
— Знаете, хорошо. Сталин был весел, пил с ними
вино, шутил... Даже кормил маму с вилки: мама понравилась ему. Он поднимал тосты в её честь...
— ...чтобы спустя несколько лет отправить её в ГУЛАГ, — срываюсь, не выдержав, я.
— Просто, когда за ней пришли, он за неё не заступился.
— Кормил с вилки, а заступаться не стал!
Внучка молчит, вздыхает...
— Что было с ней после ГУЛАГа?
Она внимательно смотрит на меня... «Сказать или нет?» — в её глазах.
— Вы тонко почувствовали, как ГУЛАГ сказался на моей маме. Мне было лет шесть, и не случайно её возвращение скрывали от меня. Я вряд ли понимала, где кто тогда жил, но явно она жила отдельно, и долго... ой, уж как долго не видела я её.
— А кто вас воспитывал? Шла война, а отец попал в плен, когда вы были ребёнком.
— Он не был в плену! Но об этом потом, — сказала она, уловив моё удивление. — Не знаю уж, если это воспитание... Ко мне приставили тётю Светлану — злую, мрачную, шестнадцати лет. Мне было с ней очень неуютно, и она была со мной строгой.
— Что значит «приставили»? Кто так распорядился?
— Дедушка.
— Сталин? А вам доводилось с ним встречаться?
— Спустя много лет... Один раз.
— Ой, как интересно! Расскажите.
— Он как-то пришёл к нам вечером. Не помню уж, по какому поводу. Я бросилась в прихожую и... застыла от удивления. Поверите, ничего общего с портретами. Лицо старческое, в оспинах. Не похож! Он раздевался в коридоре, и я засмотрелась на его «золотую» шинель. Шинель генералиссимуса. И... то ли ему сказали, что я его внучка, то ли узнал меня по снимкам, а только спросил меня, как я учусь и кем хочу стать? Я громко ответила:— Моряком!
Он удивился:
— Дэвочка — моряком?! — и прошёл в комнату, где уже накрыли к столу.
За столом он вернулся к этой теме:
— Как-то... нэ так... Дэвушка — моряком?!
Потом они говорили о другом, и многого я не запомнила... А когда уходил, я снова увидела в коридоре его «золотую» шинель. Он одевал её как-то тяжело.
— Какой это год был?
— Пятьдесят второй. Ему оставалось жить месяцы...
Она задумалась... Мы молчали. И, хоть она всячески это обходила, я думал о том, была ли на этой встрече её мама?
...— Много сказано и написано, — сказал я, — о том,
что Сталин не интересовался детьми и внуками. Внуков вообще не видел и не принимал...
— Как это не интересовался?! — вспыхнула Галина Яковлевна. — У нас была прекрасная двухкомнатная квартира с мебелью. Мы ни в чём не нуждались. А когда стала ожидаться я, Сталин дал четырёхкомнатную, где и жили вплоть до войны.
...Они жили, как на разных планетах, — Светлана
Сталина и Галина Джугашвили. Откровенно советская девочка или лучше сказать — согласная с праведным режимом внучка величайшего дедушки в Кремле, которого видит только на портретах и гордится им, и вместе с народом поёт о нём песни, — Галя, и строгая тётя, не всегда ей понятная и живущая отстранённой жизнью. Галя невзлюбила Светлану. Но не там, на Пицунде, когда ей, племяннице, было сорок семь и под шестьдесят — Светлане, когда так давно они жили врозь и Галя ни от кого не зависела, а в «святое», далёкое время сво
его всевластного дедушки. Они были разными — Галя и Светлана. Но в разных и вроде бы несхожих образах прослеживается, однако, и общее. Обе — замкнутые. Но Галина — в силу отсутствия отца, которого ей не доставало, в силу странного и неясного надзора, а Светлана, у которой отец на вершине возможной славы, — от раздвоенности дочернего чувства и трагичного в своей сути неприятия. В ней куда
больше, чем во внучке, текла его кровь, она даже в старости, в 2009-м, будет безумно похожа на отца. Да и замкнутость их обеих давала разные плоды. Внучке как раз хотелось быть... более развязной, что ли, если можно слово «развязный» понимать в положительном значении. Не стеснительной, не стеснённой узами воспитания, характера. Просто более живой, общительной. В затаённой, но так и не сбывшейся, глубоко личной мечте оставалось всегда же-
лание разорвать эти узы замкнутости и уйти, выйти
из неё... У Светланы — наоборот. В самих её генах был развит протест против необходимости быть на виду, она
ненавидела, будучи в США, за это американскую прессу. С детства уставшая от грома славы своего «величайшего» отца, она хотела для себя покоя и будничных, как у всех, отношений с соседями и друзьями. В Америке,наконец, это было достигнуто, и она жила под именем Ланы Питерс, чтоб никто из соседей не знал, что она дочь Сталина. И в невероятной от неё дали жила племянница Галя — одна из тех, а было их ой как много, с которыми она прервала отношения.
Мы несколько раз ещё встречались до того, как про-
вели беседу, то есть официальный, рассчитанный для
печати материал. Я вдумчиво, с большим интересом
всматривался в Галину Яковлевну. Всего на два года
старше меня, с половиной родной моей крови, она навевала множество раздумий. «В сложное время после во-
йны, — писал я в своём дневнике, — я с ней мог учиться
в одном классе». Как же так, скажет читатель, всё-таки
разница в два года. Это, если смотреть сейчас. А в сорок
седьмом, когда в первом классе, куда меня привели, за
низкие парты в три ряда село... 42 вчерашних детсадов-
ца, разница в возрасте у нас и была именно в один-два
года. Нет! — вспомнил я. — Школы были раздельными, то
есть женские и мужские отдельно. У нас — в низком, махоньком одноэтажном домике, стоявшем в углу двора, —
шум, драки, хулиганьё; у них, в школах женских — святая тишина, платья белые, даже тогда по возможности
красивые (позже девочки даже ходили в школьной форме). И вообще... я вроде как примеряю внучку Сталина к
себе, а жили мы тогда в разных городах.
— Я знаю о вас, Галина Яковлевна, из вашей книжки о семье. В ней множество никому не известных деталей, но нет вывода. Как вспоминаете вы сейчас своё детство, как ощущаете свою жизнь сейчас?
— В детстве в ней было два периода...
— До и после пятьдесят третьего? — догадался я.
Правда, тут же поправился. — Ох, простите меня... До
и после пятьдесят шестого?
— Нет, — невозмутимо ответила она, как всегда «не замечая» такое. — До и после пятьдесят второго.
— А это ещё что, Галина Яковлевна?
— ...два периода. Счастливый — до 1952 года, пока училась в обычной школе. И... очень какой-то неуютный — после, когда меня перевели в художественную школу, где чувствовала себя не в своей тарелке: там было сложно учиться... И я перестала быть счастливой. Меня тянуло не к живописи, а к книгам. После школы я поступила на филфак МГУ, на романо-германское отделение. Мечтала быть переводчиком и переводила алжирскую франкоязычную литературу. А стала переводить — меня стали печатать. Много лет потом проработала в Институте мировой литературы, где защитила диссертацию. А спустя годы литературная критика уже не удовлетворяла меня, и я стала пробовать себя в литературе. Вышло несколько моих книг. После первой — о семье в годы моего детства — была принята в Союз писателей...

Продолжение следует.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments