arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

‎Владимир Костюшев‎. Памяти Олега Вите.


Олег был выдающимся исследователем, блестящим собеседником. Одним из умнейших людей, с кем довелось работать. Можно сказать, Олег был выдающимся дилетантом – при понимании, что редко кто выходит из дилентантской культуры. Для меня Олег оставался всегда, даже в последние немолодые годы, молодым человеком - с бородкой, шейным платком, внимательным взглядом, неспешной речью, иногда переходящей в яркий монолог с волнением и легким заиканием. Умел в беседе задать важный вопрос - скорее себе, для последующих размышлений. Точные реплики и нередкое цитирование любимых авторов. Многие принимали Олега за яркого фантазера, увлекающегося разными вопросами: «пассионарностью» и «снежным человеком», первоначальным накоплением капитала и развитием капитализма, возникновением человека и формированием государства, историей феодализма и психологией открытий, историей науки и международными отношениями, самыми разными темами, классическими и экзотичными. Удивительный собеседник - с редкой широтой интересов, увлеченностью, с желанием докопаться в каждом вопросе до «самой сути». И с равнодушием к статусным позициям, к карьере, к публикациям рукописей.
При общении с Олегом не сразу приходило понимание академизма в увлеченных занятиях – в дотошности изучения деталей, библиографической строгости (удивлял знанием малоизвестных источников), в знании и понимании текстов многих коллег в каждой теме. И многие уважаемые специалисты признавали за Олегом энциклопедичность, строгость методологии, эвристичность гипотез. Сейчас думаю, что интеллектуальная жизнь - как и жизнь в целом, принимались Олегом как приключение или путешествие – с доминантой знания, возможностью нового понимания.
Мы познакомились в курилке Института социально-экономических проблем в Ленинграде в 1978 году, и сразу заговорили о книгах Поршнева (я был в то время тоже увлечен «О начале человеческой истории»), потом говорили о текстах раннего Маркса. И беседы, на разные темы, продолжались более 20 лет, пока Олег не уехал из Питера в Москву. Олег был красив в своей увлеченности книгами и беседами. Даже на дружеской вечеринке мог запросто отключиться от общего разговора и зачитаться случайной книгой, взятой с полки. В разных квартирах и комнатах, где Олег жил, всегда с ним была его библиотека – как улитка, носил с собой свои книги, среди которых немало редких букинистических изданий. Житейские пространства были важны только в той мере, как важны кофе, папироса (мундштук набит ватой), домашняя библиотека, внимательный собеседник – вполне достаточно для интеллектуальной работы и простых радостей жизни.
При фундированном собственном понимании Олег любил слушать, был внимателен к другому мнению, но при условии, если оно основательно, и в спорах проверял на прочность свои предположения. Известное увлечение Поршневым, думаю, было неслучайным – научные интересы и увлечения Поршнева были удобны Олегу для размышлений о фундаментальных вопросах – как «окно» в мир неизвестного. Умному человеку не очень важен, как ни странно, конкретный вопрос для изучения, поскольку через любую тему, если ее последовательно и глубоко разрабатывать, можно выходить на весь спектр фундаментальных вопросов. Олег выбрал в качестве «окна» труды Поршнева. Другим «окном» была интеллектуальная жизнь Маркса, работы которого он изучал много лет, и был, по моему мнению, редким знатоком его наследия (и сопряженных текстов) для времен советского «марксизма», вульгарного и примитивного. В последние годы таким «окном», думаю, стал психоанализ – тема естественная для интеллектуальной истории Олега.
В Питере мы встречались почти каждый день в течение многих лет, и несколько лет вместе работали в одном департаменте – секторе социологии общественных движений Института социологии РАН. Эпизод: 19 августа 1991, не сговариваясь, собрались с коллегами с самого утра в институте, позвонили друзьям в Москву, на Сахалин, в другие города (связь работала, ситуация была рабочей – шутили: странный какой-то путч), договорились о вариантах спасения ксерокса и архива, выпили по чашке кофе (Олег сказал: «напоследок») в кафешке и разошлись по городу – спасать демократию, на следующий день с группой коллег провели репрезентативный опрос горожан об отношении к путчу, а уже ночью встретились на Исаакиевской площади перед Ленсоветом. На семинарах института и департамента выступления Олега всегда были важным интеллектуальным событием, провоцировали интересные гипотезы.
В последние годы было всего несколько встреч. Я специально позвонил как-то, когда был в Москве на конференции, и за чашкой кофе Олег ярко рассказывал, как прежде, о завершении большого труда по наследию Поршнева – я потом прочитал ( с удивлением и уважением) эту серию статей: фундаментальный академический труд с результатами 30-летней работы, с размышлениями по многим фундаментальным вопросам. Последняя встреча была случайной и краткой – вечером на пустынной станции московского метро, года три назад: сдержанный, заметно уставший Олег сказал, что, мол, много психоаналитической работы. Передавал приветы друзьям.
Всегда сожалел, что Олег переехал из Питера в Москву: его здесь очень не хватало.
Олег Вите – интеллектуал редкого качества, из небольшой группы интеллектуалов поколения 1970-80-х. С молодых лет стремился к предельной ясности и завершенности. Для понимания обращался к разным наукам и, как его любимые авторы, стремился к синтезу и производству нового знания. Его интересовали не признание, а качество понимания. В понимании, думаю, была ценность и радость жизни. Человек редкой силы – ясного ума, многих знаний, академической строгости. Обаятельный человек, надежный друг.
Светлая память.
Tags: Олег Вите
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments