?

Log in

No account? Create an account

Трансляция официального блога Марии Арбатовой в Гайдпарке

И ещё одна серия фотографий "Москва глазами американского шпиёна"
arbatovagidepar
Оригинал взят у a_dedushkin в И ещё одна серия фотографий "Москва глазами американского шпиёна"
Вот вам новая порция фотографий Москвы начала 1950-х годов.
Напомню: автор этих фотографий майор Мартин Манхофф (Martin Manhoff) служил в посольстве США в Москве с февраля 1952 года до июня 1954 года. Был выслан из СССР по обвинению в шпионаже.
Я показывал вам уже не так давно целый ряд его снимков тут и тут и тут.

6-26.jpg
Фото 1952-1954 гг. Martin Manhoff. Камергерский переулок (проезд Художественного театра).

Москва глазами американского шпиёнаCollapse )


Золотые смартфоны для "Изборского клуба"
arbatovagidepar
Оригинал взят у diak_kuraev в Золотые смартфоны для "Изборского клуба"
Протодиакон, богослов Андрей Кураев в беседе с НСН осудил выпуск лимитированной линии смартфонов компанией Caviar, которая освятила iPhone 7 в преддверие празднования Пасхи. Драгоценный гаджет модели «Спаси и Сохрани», декорированный изображением Христа, продается за 199 тысяч рублей.

«Лучше бы изготовители и тем более приобретатели такого рода игрушек притормозили и направили свою энергию на что-то полезное. Как-то очень странно похваляться христианскими драгоценностями - у кого, мол, нательный крестик побогаче. Это много чему способствует, не только гордыне. Начнем с того, что многие телефоны носят в кармане на заднице, а если там соответственно икона или текст молитвы, то это как-то странно смотрится», — заметил Кураев.

Он рассказал, что официального запрета на освящение каких-либо предметов в церкви нет, однако священникам следует учитывать моральную сторону вопроса, соглашаясь на тот или иной обряд.

«Запрета нет, здесь вопрос не правовой, а нравственный, здесь должны быть пастырские ограничения. Вопрос в том, надо ли поощрять такого рода трату денег. Должно быть внутреннее чутье, а списка того, что освятить можно, а что - нет, не существует. Нельзя же провести инвентаризацию нашего мира культуры. Мне кажется, что не стоило поощрять такого рода китч, это неуместно», — заявил протодиакон.

Добавим, что освящение смартфонов было проведено в Городецком мужском монастыре, где также было получено благословение епископа Городецкого и Ветлужского Августина. Как сообщает «Лента.ру», корпус гаджета декорирован не только изображением Иисуса Христа, но и текстом молитвы «Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного». Серия православных айфонов выпущена ограниченным тиражом в 99 экземпляров.

http://nsn.fm/society/kuraev-ayfon-v-karmane-na-zadnice-nosyat-a-tam-ikonam-ne-mesto.html

Протодиакон Андрей Кураев заявил радиостанции «Говорит Москва», что выпуск золочёных телефонов с выгравированными молитвами – это каприз предпринимателей, и церкви не пристало ему уступать.

«Это всё-таки то, что называется по-французски faux pas – ложный шаг. Вещь совершенно не необходимая для жизни христианина, дорогая, предназначенная, чтобы хвастаться своей состоятельностью и своим благочестием. Бешеная стоимость. Тем более телефоны (особенно мужчины) носят в задних карманах своих штанов. Со священным текстом это не совсем уместно».
https://govoritmoskva.ru/news/116366/

Напомню, епископ Августин - член "Изборского клуба" друзей Путина.

Телефоны этой линейки могут стоить до 1,5 миллионов рублей.

Первый экземпляр обещали подарить патриарху Кириллу.


Новым главой Скотленд-Ярда стала 56-летняя Крессида Дик
arbatovagidepar
Она стала первой женщиной — главой полицейского учреждения за 187 лет его существования. Пресса пишет, что Дик пришла в свой новый офис в спортивной одежде и с веткой бананов.
Фото Марии Арбатовой.

Пётр Мирошник. Кто ж его посадит? Он же ОКН!
arbatovagidepar
Памятники окружают нас повсюду: они стоят на площадях (как тот «мужик в пиджаке»), в памятниках живут и работают люди, если это здание; мы попираем их ногами, когда речь идет об археологических объектах. Читайте первую часть обзора, цель которого — составить представление о том, чем на практике является «памятник истории и культуры».
Текст: Петр Мирошник
Кому-то везет, и вся его жизнь от рождения до смерти проходит среди памятников. Несложно представить человека, рождающегося, живущего, работающего и отдыхающего в зданиях-памятниках, который каждый день ходит по земле исторического города, целиком охраняющегося как памятник, а в финале — ложится в эту же землю. Жители старых европейских городов давно привыкли «жить в музее». Это доставляет определенный дискомфорт, но также несет свои плюсы. Плюсы эти с каждым годом становятся все значимее.
Еще в начале XX века путешествия по миру были уделом профессионалов и тонкой прослойки праздной аристократии. Большинство жителей земли и не думали о том, что можно ехать куда-нибудь дальше ближайшего города или столицы. Тем более совершить путешествие ради того, чтобы посмотреть на дома (не такие как у нас) или развалины древних зданий.
Сегодня поехать осматривать античные руины — совершенно нормальная программа недельного отпуска для пионеров и пенсионеров. Индустриализация культурного досуга потянула за собой другие индустриализации — сферы туристического обслуживания и сферы охраны наследия. Конституционное право граждан на доступ к культурным ценностям влечет за собой необходимость создания новых институтов.
Законодательства об отношениях с памятниками
Система представлений о том, что такое памятник старины, какие объекты к ним относятся и как с последними можно обращаться, сформировалась уже в XIX веке. От этого времени нам достались образцы первых действительно научных реставраций (Палаты Романовых на Варварке отреставрированы в 1858 году) и первые градозащитные организации (Московское археологическое общество основано в 1864-м). Тем не менее, путь, пройденный до закрепления института на государственном уровне федеральным законом, не завершен до сих пор.
Действующий закон от 2002 года уже несколько лет не может быть издан на бумаге по причине постоянного внесения изменений. В Советском Союзе законодательство о памятниках появилось только в 70-х годах XX века. А специализированные органы охраны памятников отделились от Министерства культуры уже в нынешнем тысячелетии. Во многих регионах страны этот процесс до сих пор не завершен. Возможно, в будущем мы получим еще и градозащитную прокуратуру и специализированные подразделения полиции, умеющие квалифицированно противостоять повреждению и разрушению памятников.
«Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия» — название 243 статьи уголовного кодекса. Количество привлеченных к ответственности по этой статье несопоставимо с количеством памятников, снесенных собственниками или изуродованных в процессе ремонта и реставрации.
Отсутствию у сограждан четких представлений о том, что такое памятник, охраняемый государством, что с ним можно делать и что делать нельзя, соответствует происходящий на наших глазах процесс институциализации государственной охраны наследия и рост градозащитного движения. В марте 2017 года в Вологде прошел 5-й Общероссийский съезд градозащитных организаций, подготовивший очередную порцию законодательных предложений. Общественный интерес к сохранению памятников в стране сегодня достиг своего исторического максимума.
Вернее (и терминологически правильнее) будет сразу оговориться, что окружают нас не просто памятники, а «объекты культурного наследия». Этим понятием охватывается все, что попало в поле зрения органов охраны наследия, и в результате некоторых процедур получило официальный статус объекта, записано в реестр, и иногда даже обозначено табличкой «памятник». «Памятник истории и культуры» в наше время это, прежде всего, специальный правовой статус.
44 статья Конституции гарантирует право каждого на доступ к культурным ценностям и говорит об обязанности каждого «заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры». Сущность этих прав и обязанностей конкретизированы международными конвенциями, ратифицированными нашей страной, и российским законодательством: ФЗ-73 «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» — главный «отраслевой» закон, регулирующий отношения с памятником собственников, госорганов и обычных граждан.
Помимо федерального закона существуют законы региональные и подзаконные акты. В Москве действует городской закон № 26 «Об охране и использовании недвижимых памятников истории и культуры».
Практика применения законодательства о культурном наследии до сих пор становится причиной серьезных конфликтов. Оспаривается, в первую очередь, ограничение священного права собственности, возникающее в результате применения охранного законодательства. В 2016 году решением суда была упразднена работа «Комиссии при Правительстве Москвы по рассмотрению вопросов осуществления градостроительной деятельности в границах достопримечательных мест и зон охраны объектов культурного наследия».
Комиссию за глаза и в глаза называли «сносной», поскольку именно она принимала решения о возможности сноса зданий в зонах охраны, где сносить можно только в исключительных случаях. Тем не менее, существовавшая комиссия была последним шансом для домов, не обладающих статусом памятника, выжить, «спрятавшись за спину статусного соседа». Упразднение комиссии и последовавшая за этим отмена всех ее решений развязала руки собственникам, желающим снести исторические здания и расчистить площадку для нового строительства. Стоит ли говорить о том, что иск об упразднении «сносной комиссии» был подан одним из таких собственников.
Поскольку автор — москвич, попробуем, по возможности, описать ситуацию в столице, демонстрирующей с одной стороны относительную развитость отрасли, а с другой беспрецедентное давление на памятники, связанное со стоимостью земли, ими занимаемой.
Двоение героя
Памятник — вовсе не обязательно «мужик в пиджаке», хотя памятник в бытовом значении слова очень часто является и объектом культурного наследия. Но у такого банального и понятного на первый взгляд постамента, как бронзовая человеческая фигура посреди площади, могут быть и неожиданные особенности. Так, фонари вокруг памятника Гоголю на бульваре его имени, являющегося объектом культурного наследия, в свою очередь, остаются частью другого ОКН — памятника Гоголю (неожиданно, не правда ли?), находящегося во дворе «дома Гоголя» на соседнем Никитском бульваре.
Памятники — как правило, объект недвижимости, но именно статус памятника иногда позволяет зданию утратить связь с землей. Перенос объекта в другое место может быть обоснован необходимостью его сохранения. Такова судьба многих деревянных памятников, но нередки случаи перемещения и каменных строений.
Еще один памятник (ОКН федерального значения) — могила Гоголя на Новодевичьем кладбище. Рядом, в статусе такого же федерального ОКН, лежит старый камень с могилы автора «Мертвых душ» — лежит над прахом другого писателя — Булгакова. А в Даниловом монастыре на месте, где писатель погребен в первый раз, лежит еще один камень. Советская власть, менявшая к юбилейным датам монументы, очень профессионально освоила такую литературную тему как двоение героя, невольно добавив смыслов каждому из перечисленных объектов. Имя Гоголя упоминается в московском реестре объектов культурного наследия всего 10 раз. В это число входят здания, памятники, фонари, ограда и даже Гоголевский бульвар.
Система государственной охраны памятников, а также необходимость обеспечивать право граждан на доступ к информации о них родили на свет реестры объектов культурного наследия. Каждый региональный орган охраны памятников обязан вести такой реестр. Сведения реестра должны быть доступны каждому. Московский реестр существует в текстовом формате и в виде карт. Обыватель, обратившийся к реестру, может, как минимум, узнать о том, какой дом является памятником. Существенным недостатком московского реестра ОКН является отсутствие в нем сведений о зданиях, бывших памятниками и лишенных этого статуса, зданиях, о которых в департамент культурного наследия поданы заявки на придание им статуса памятника, и зданиях, на которые были поданы заявки, но статус присвоен не был.
Кроме памятников, обладающих официальным статусом, вокруг нас во множестве присутствуют памятники потенциальные. Конституционное право граждан на наследие намного шире, чем кажется на первый взгляд. Записанное в преамбуле федерального закона 73 право «…на сохранение и развитие своей культурно-национальной самобытности, защиту, восстановление и сохранение историко-культурной среды обитания, защиту и сохранение источников информации о зарождении и развитии культуры» предполагает возможность выявлять новые памятники. Это означает, что любой человек, считающий, что тот или иной объект заслуживает статуса памятника и государственной охраны, вправе подать в орган охраны заявление об обнаружении потенциального памятника. Повторные заявки рассматриваются только в случае обнаружения ранее неизвестных сведений, подтверждающих ценность объекта.
Армянский лаваш как культурное наследие
К объектам культурного наследия относятся объекты недвижимого имущества (включая объекты археологического наследия) и иные объекты с исторически связанными с ними территориями, произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры, возникшие в результате исторических событий, представляющие собой ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или антропологии, социальной культуры и являющиеся свидетельством эпох и цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры (статья 3 ФЗ-73).
Широкое понимание того, что может считаться объектом культурного наследия, обусловлено, в первую очередь, культурным и историческим многообразием страны. ЮНЕСКО толкует понятие наследия еще шире. Так, несколько лет назад охранный статус как объект нематериального культурного наследия получил армянский лаваш. Правда, Конвенция «Об охране нематериального культурного наследия» Россией не ратифицирована.
Большинство памятников это, конечно, «красивые старые дома» — объекты недвижимости, здания и сооружения. Последние, в особенности, действующие инженерные сооружения, например мосты, принимаются на государственную охрану крайне неохотно. Сохранение и реставрация таких объектов всегда становится сложной задачей. Самый яркий пример подобного сооружения — Шуховская башня. Собственник (Российская телевизионная и радиовещательная сеть) был готов распилить этот символ отечественного телевидения на металлолом и выстроить современную копию на новом месте. Извлекать прибыль из такого объекта невозможно — башня занимает очень маленький участок и не имеет полезных площадей. Реставрировать и поддерживать — дорого. В результате башня за последние 20 лет даже не красилась и использовалась как опора для передатчиков мобильной связи.
Археологические памятники принципиально отличаются тем, что локализовать их можно только в процессе изучения. Этим определяется и специфика их постановки на охрану. Памятники, находящиеся на поверхности земли, проходят длительную, иногда занимающую годы процедуру, памятники археологии могут быть поставлены на охрану через несколько дней после обнаружения.
Памятники археологии, возможно, самые беззащитные. Московский департамент культурного наследия и его главный археолог часто распространяются о вреде, наносимом им «черными» археологами. Но несопоставимый по масштабам урон московской археологии наносит официальная хозяйственная деятельность городских структур.
Весь центр города состоит из археологических памятников. К примеру, Бульварное кольцо очерчивает границы охраняемого культурного слоя Белого города, внутри которого — множество других археологических памятников. Одно благоустройство по программе «Моя улица» в 2017 году захватит около 80 улиц и переулков. Теоретически каждое разрытие глубже 50 сантиметров должно происходить в присутствии квалифицированного археолога.
В экспертизах проектов работ по благоустройству пишется, что в случае обнаружения непотревоженного культурного слоя или археологических объектов работы должны быть остановлены на неопределенный срок. К сожалению, остается признать, что случаев остановки работ при обнаружении объектов, достойных изучения, московская практика последних лет не знает, а количество штатных археологов не сопоставимо не только с численностью работников ЖКХ, но даже с численностью экскаваторов, роющих московские улицы.
Градозащитники шутят, что если в центре города сносится здание, не являющееся памятником, но при этом с момента постройки прошло больше ста лет, в ту секунду, когда стены снесены до уровня земли, все, что ниже ее уровня, автоматически становится памятником археологии.
Требование соответствия местного законодательства федеральному в этой области сталкивается с местной спецификой хозяйственной деятельности.
Например, до нынешнего года московское положение 414 -ПП «О порядке проведения археологических полевых работ на территории города Москвы» позволяло в целом ряде случаев упрощать процедуру вплоть до полного отсутствия археологического сопровождения земляных работ в историческом центре города. Градозащитники и обычные граждане столкнулись с этой практикой прошлым летом, когда в результате благоустройства Тверской улицы под ковш экскаватора попали деревянные мостовые, древние фундаменты, подклетные помещения храма Дмитрия Солунского и Тверские ворота Белого города.
Обращения в прокуратуру заставили изменить московское положение. Но не изменилась практика. Новый сезон благоустройства начался с разрушения лежащих ниже уровня земли стен Китай-города.
Закон вводит классификацию Объектов культурного наследия, подразделяя их на памятники, ансамбли и достопримечательные места.
Памятники — отдельные постройки, здания и сооружения с исторически сложившимися территориями; мемориальные квартиры; мавзолеи, отдельные захоронения; произведения монументального искусства; объекты науки и техники, включая военные; объекты археологического наследия;
ансамбли — четко локализуемые на исторически сложившихся территориях группы изолированных или объединенных памятников, строений и сооружений фортификационного, дворцового, жилого, общественного, административного, торгового, производственного, научного, учебного назначения, а также памятников и сооружений религиозного назначения, в том числе фрагменты исторических планировок и застроек поселений, которые могут быть отнесены к градостроительным ансамблям; произведения ландшафтной архитектуры и садово-паркового искусства (сады, парки, скверы, бульвары), некрополи; объекты археологического наследия;
достопримечательные места — творения, созданные человеком, или совместные творения человека и природы, в том числе места традиционного бытования народных художественных промыслов; центры исторических поселений или фрагменты градостроительной планировки и застройки; памятные места, культурные и природные ландшафты, связанные с историей формирования народов и иных этнических общностей на территории Российской Федерации, историческими (в том числе военными) событиями, жизнью выдающихся исторических личностей; объекты археологического наследия; места совершения религиозных обрядов; места захоронений жертв массовых репрессий; религиозно-исторические места.
Если с первыми все достаточно понятно, то чем на практике оборачивается различие ансамблей и достопримечательных мест, легко проиллюстрировать примером ВДНХ. На территории ансамбля действует самый строгий режим, запрещающий любое новое строительство. ВДНХ, являющаяся, безусловно, архитектурным ансамблем, «советским Версалем», построенным в соответствии с единым замыслом, получила статус достопримечательного места. Здесь режим использования территорий определяется специально разрабатываемыми градостроительными регламентами. Такой регламент может разрешить снос зданий, не являющихся памятниками и строительство нового здания, в то время как к охраняемому ансамблю нельзя добавлять ничего нового. На ВДНХ уже появился океанариум, а планы развития территории предполагают строительство многих тысяч квадратных метров недвижимости.https://medium.com/@culttrigger/%D0%BA%D1%82%D0%BE-%D0%B6-%D0%B5%D0%B3%D0%BE-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D1%82-%D0%BE%D0%BD-%D0%B6%D0%B5-%D0%BE%D0%BA%D0%BD-4c747e36b74e