arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Categories:

Сегодня прощались с писателем Борисом Золотарёвым…

Если вы не читали его книг, то, конечно же, смотрели снятые по его сценариям фильмы «Денвоной поезд» и «Всем спасибо!». Когда мне было 23, я училась на заочном отделении Литературного института - потому, что советская власть брала на очное либо иногородних, либо блатных. При этом, будучи матерью трёхлетних сыновей, я должна была приносить советской власти дважды в год справки с места работы или быть отчисленной! Справки о моей больной ноге советской власти было недостаточно - третьей группы инвалидности ей было мало. А на работу она меня не брала, как всякую мать малолеток - «кому вы нужны, если будете брать больничный по болезни детей?» Тем более, что муж был по полгода на гастролях. Короче, полная засада. Выходом было оформиться литературным секретарём к члену Союза писателей, но не таким литературным секретарём, каким был у Маршака Познер, а липовым. И платить взносы в странный профсоюз, окормляющий литсекретарей, домработниц и личных водителей за липовую справку дважды в год. Но свободных писателей вокруг не было, все уже были зафрахтованы женами, любовницами и родственниками. Случалось, что писатели перекрестно оформляли литсекретарями друг дружке жён - эдакий свинг против тунеядства. И тут поэт Михаил Синельников попросил свого друга Бориса Золотарёва взять меня литературным секретарём, и я впервые пришла в квартиру на Коштоянца, познакомилась с мамой и женой Бориса, а также с огромным мраморным догом Джага. Мама и жена поили меня чаем с вареньем, пока я умирала от благодарности, и хихикали, что теперь меня будут считать любовницей Бориса. Да ещё обнаружилось, что я закончила школу №256 на класс старше младшего Золотарева, и вообще он живёт в квартире этажом выше моей ближайшей подружки - короче, «своя». Таким образом семья Золотаревых подарила мне кусочек стабильности до окончания литинститута. Борис относился ко мне с тёплой иронией - он был совершеннейший мачо, бывший боксер, модный писатель, красавец, сексист - и мило намекал, что женщинам совершенно не обязательно писать книги. Перелом произошел после похорон Юрия Трифонова на жутком мартовском ветру, на которые в ЦДЛ пришли толпы, но до кладбища доехало человек 15. Увидев меня среди этих 15-ти, Борис удивился, сказал : « Ну, покажите хотя бы, что вы там пишете? Должен же я знать, чем занимается мой литературный секретарь!» А, прочитав пьесы, заметил, мол, чему-то вас всё-таки учат в вашем сомнительном литинституте. В это время его старший сын Виктор, закончив МГУ, пошел преподавать географию в школу. Все мы тогда были немного народовольцы, и его поступок вызвал ажиотаж - о нём писали газеты. Борис гордился, говорил, что сперва была популярна его младшая дочь Аня, сыгравшая главную роль в фильме «Недопёсок Наполеон III», а теперь все только и говорят о молодом географе. Я не общалась с Виктором, только здоровалась, когда видела его на улице, бегущим в футболке, независимо от времени года, в окружении своры опекаемых им собак. А в это самое время минкульт СССР, на который нажимало Совещание молодых писателей и лично Афанасий Салынский, отказывался покупать мою пьесу «Уравнение с двумя известными». Чтоб не ссориться с Салынским, меня вызвали и попросили вместо чернушной пьесы о гинекологе, социологе, абортах и смертности в родах написать добрую пьесу о школе. Но я написала недобрую пьесу о географе, пытающемся реформировать отношения детей, родителей и советской власти. Она была не о Викторе Золотареве, а "по мотивам его решения". Редактор прочитал пьесу, сказал, что это невозможно, что я должна переработать весь текст и убрать клевету на советскую власть и советскую школу. Я поменяла заголовок, то есть, первую страницу рукописи, и снова принесла её ровно через неделю. Редактор тоже выждал неделю и позвонил со словами, «вот ведь можете, если хотите». Когда министерство разогнали вместе с советским союзом, он по пьяни признался в ЦДЛ, что так и не прочитал, работая в министерстве ни одной пьесы, и вообще терпеть не может драматургии. А тогда министерство купило и издало эту самую пьесу «Анкета для родителей», и её сходу поставило 11 театров. Я стала ненадолго, но сильно богатой, и меня вынуждены были принять после стольких постановок в Союз Писателей. То есть, семья Золотарёвых снова подарила мне кусочек стабильности. Девяностые уничтожили культуру и традиции расписного зала ЦДЛ, сперва там поселились другие люди, потом поселилась пустота. И мы стали редко видеться с Борисом, а потом совсем редко. Потом он перебрался на дачу, а я не входила в его «ближний круг». Известие о смерти ошарашило. По сути, я не понимала, сколько ему лет. Я и сейчас не понимаю, потому, что он остался для меня всё тем же красавцем-мачо. А жизнь словно сложилась в гармошку, потому, что встреченные сегодня в его квартире дети Виктор и Аня оказались ровно в том возрасте, в каком был Борис, когда мы познакомились с ним 35 лет назад.
Прощайте, дорогой Борис Юрьевич!...
Фото Марии Арбатовой.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments