arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Categories:

В Театре «Мост» прошел юбилейный вечер Игоря Волгина

Аншлаг из своих был такой, что с трудом пристроились на последнем ряду, но в зале, где много лет знаешь каждого второго, ряд уже не важен. Вечер блистательно вёл Володя Вишневский, выступали Евгений Сидоров, Лев Анненский, Владимир Новиков, Сергей Чупринин, короче, солидняк. Позвездила Вероничка Долина. А в финале вышли ученики-«лучники», точнее, самые верные ученики-«лучники» - Евгений Бунимович, Ефим Бершин, Маша Ватутина, Инна Кабыш, Елена Исаева, Виктория Иноземцева и Александр Казинцев. Тот самый Казинцев, который вместе с покойным Александром Сопровским привел меня-девятиклассницу в студию «Луч» Игоря Волгина из поэтического семинара Школы Юного Журналиста, руководимого безбашенной Верой Кондрахиной. Но в «Луче» вокруг Волгина таким плотным кольцом стояли юные влюблённые поэтессы, что с текстами было не пробиться. Так что я недолго посещала «Луч», но Игорь Леонидович остался в душе самым красивым, самым образованным, самым аристократичным, самым педагогичным и самым ироничным поэтом своего поколения. На сегодняшнем вечере очень точно говорилось, что он - последний шестидесятник. Следующие - Эдуард Лимонов, Саша Соколов и т.д. уже не шестидесятники, как формально, так и интонационно. К тому же он не просто поэт, а ещё достоевсковед, историк, культуртрегер. И если у обычного поэта энергия уходит «на себя любимого», Волгин все эти годы отапливал собой культурные оазисы. Одним словом, сегодня в Театре «Мост» собрались люди, так или иначе, вышедшие из волгинской шинели.
Среди прочего Игорь Леонидович прочитал совершенно неожиданное стихотворение из последних.
Отец уже три года не вставал.
Родня, как это водится, слиняла.
И мать, влачась, как на лесоповал,
ему с усильем памперсы меняла.
Им было девяносто. Три войны.
Бог миловал отсиживать на нарах.
Путевка в Крым. Агония страны.
Бред перестройки. Дача в Катуарах.
И мать пряла так долго эту нить
лишь для того, чтоб не сказаться стервой —
чтобы самой отца похоронить.
Но вышло так — ее призвали первой.
И, уходя в тот несказанный край,
где нет ни льгот, ни времени, ни правил,
она шепнула: "Леня, догоняй!" —
и ждать себя отец мой не заставил.
Они ушли в две тысячи втором.
А я живу. И ничего такого.
И мир не рухнул. И не грянул гром —
лишь Сколковом назвали Востряково.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments