arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Поездка на кладбище странным образом совпала с экскурсией в микрорайон Вернадского-Лобачевского,

где я училась в современной на тот час школе № 256 с каменными портретами классиков над входом. Маман была в этом районе суперзвездой, она заведовала филиалом аптеки, и здоровались с ней на улице чаще, чем со мной во время программы «Я сама». Лекарства считались в СССР не дефицитом, а сверх-дефицитом, и маман сделала это не полем обогащения, а полем благотворительности, хотя после смерти отца жили на её небольшую зарплату и военные пенсии нам по потере кормильца. Но у Айзенштатов никогда не прослеживалось бизнес-талантов, только таланты гуманистов-просветителей. К тому же маман корректировала назначения, поправляла диагнозы и, будучи блестящим коммуникатором, решала проблемы на личных контактах. Наример, тащила обратно к терапевту бабульку, пришедшую с рецептом на лекарство от давления, и устраивала разборку, почему бабульку не отправили к урологу, хотя по ней видно, что давление почечное. Медицинская интуиция у маман была бешенная, и её слушались. В результате бабулька выздоравливала и несла в благодарность маман банку засоленных своими руками огурцов, закрытых дефицитной пластмассовой крышкой. Или пару кабачков. Или букет укропа со своего огорода. Ведь весь район юго-западной состоял тогда из деревянных домиков с огородами, и в классе были «деревенские», приходившие к началу уроков без опоздания, в отличие от меня, живущей у школы подъезд в подъезд. Остальное население класса сложилось из расселенных коммуналок Арбата и Тверской, и потому делилось на страты. А район состоял из хрущевок с тенистыми дворами, точками сборки которого были Гагаринский райисполком, детская и взрослая поликлиники и станция метро проспект Вернадского. Я ненавидела пятиэтажки, и они мне отвечали взаимностью. В Москву меня привезли в год на Арбат, и там я ошивалась до школы больше, чем на Лобачевского, а в старших классах и вовсе. И потому мир в моей голове делился на правильный дом на углу Арбата и Староконюшенного и неправильный временный проходной мир на Лобачевского. А у маман было наоборот, она ненавидела Арбат и требовала отнести на помойку арбатскую мебель начала прошлого века, купленную прадедом. Но не силилась сформулировать, что знаменитая коммуналка ассоциировалась у неё с тем, что каждый раз, когда поднимался лифт, думали, что идут за моим дедом, демонстративно вышедшим в 1925 году из партии. И что самой маман запрещали ходить по Арбату, только переулками, потому, что ездил Берия, показывал пальцем на красивых черноволосых девушек, охрана затаскивала их в машину, а прохожие старались смотреть в другую сторону. В этом смысле жильё на Лобачевского середины шестидесятых стало для неё уютным безопасным и сверхзначимым куском мира, за пределы которого она не стремилась. Нынешняя экскурсия показала, что больше этого куска мира нет, хотя наши бывшие три дома и ещё несколько островков функционируют, смотрясь среди высоток как домики Барби с барбинскими двориками. И смешит истерика вокруг реновации, которая в этом куске идёт с конца девяностых, а все мои одноклассники давно переместились в нормальные квартиры чуть ближе или чуть дальше, где почувствовали себя людьми после узничества хрущевок, в которых пятый этаж без лифта, туалет в ванной, а кухня, как говорится, «узка в бедрах». Когда я неудачно баллотиовалась в этом округе в 1999 году в Госдуму, одной из горячих тем была именно «реновация», и ко мне приходила избирательница, муж которой, забаррикадировавшись сидел со стволом в квартире с отключенным светом, газом, телефоном и канализацией, а еду ему поднимали на веревке в корзине. Его не устраивали предложенные взамен квартиры варианты, и он досидел, забаррикадировавшись, до устраивавшего. Но всё это не значит, что мне нравится, новый вариант Вернадского-Лобачевского, потому, что он создан без участия архитектурного интеллекта. Покупая участок земли, девелопер слепил то, что его нецивилизованной душеньке угодно, и вместо нового элегантного района получился лес эклектичных высоток. Конечно, дети, выросшие тут, будут во всех смыслах полноценней детей хрущёвок, но при этом никогда не поймут, что такое гармония и золотое сечение. Так что при всей ненависти к хрущёвкам я почувствовала себя как Михаил Казаков в последних кадрах «Покровских ворот».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments