arbatovagidepar (arbatovagidepar) wrote,
arbatovagidepar
arbatovagidepar

Categories:

Роман Ханьги Янагихары «Маленькая жизнь» я читала в блистательном переводе

А. Борисенко, А. Завозовой и В. Сонькина. С одной стороны, это добротная «энциклопедия жизни американских интеллектуалов», с другой стороны, полный беспредел, беспросвет и парад личных апокалипсисов, читать который пытка, но и оторваться невозможно. Основной апокалипсис и точка сборки романа – биография главного героя Джуда, сперва прилежного ученика колледжа, потом блестящего студента и, наконец, сверх-успешного юриста, а остальное только качественно проработанный к нему гарнир. Джуд «не такой как все», как любят говорить американцы, и за этим стоят инвалидизировавшие его психически и физически детские травмы. В прошлом я консультирующий психоаналитик, посещавший в девяностые в Ганушкино семинары авторитетной американской профессорши, специализировавшейся на терапии педофилов. То есть, слышала всякое, но даже мне было тяжело читать многие куски романа и хотелось их пролистывать, хотя именно мне было видно, что описаны они с серьезным знанием дела. Конечно, претензии к мотивировкам у меня есть, но они не существенны. Конечно, американская глубинка описана как повальная педофилия, но, цифры арестов, подтверждают, что так оно и есть. При чём до сих пор. Я не говорю, что в России с этим лучше, но я не спорю с тем, что Ханья Янагихара, увы, художник-реалист. Понятно, что младенец, подкинутый к помойке, получит и в нашей стране, и в США достаточное количество травм. Понятно, что подросший в монастыре Джуд, используется монахами для измывательств и сексуальных утех. Подпишитесь на блог Андрея Кураева и узнаете много интересного о подростках при наших авторитетных священниках. Понятно, что сбежавший с Джудом из монастыря брат Лука, становится сутенером, сдающим мальчика дядькам. В истории с забиванием до смерти девочки в нашем православном приюте Масейцево, бабки тоже возили девочек неизвестно к кому, но дело замяли. Но вот не понятно, как накрытый полицией брат Лука успевает повеситься в туалете на шнуре, вместо того, чтобы застрелиться, тем более что сутенеру сподручней контролировать клиентов-педофилов с помощью оружия, но простим это писательнице. Понятно, что воспитатели делают с мальчиком отправленным в приют и с другими мальчиками то же самое, что делали монахи. Понятно, как Джуду удаётся сбежать, выбравшись из-под заснувшего пьяного воспитателя. Но не понятно, что все, кто помогает ему перемещаться автостопом и кормит, тоже требуют с ребенка секса. Другой вопорос, что это Америка, и Ханья Янгихара, родившись там, знает её лучше меня. В России такой сюжет не возможен по определению, у нас тоже полно педофилии, но она не настолько повальна. Опять-таки не понятно, почему заболевшего мальчика подбирает на улице тоже педофил, психиатр, который лечит его, насилует, пытает, а в финале наезжает на него автомобилем. С одной стороны, жертва упрямо ищет насильника, с другой, мир не может состоять только из безнаказанных педофилов. Хотя, возьмите Закон Маши Ален и убедитесь, что даже удочеренную в Америку девочку педофил насиловал больше 5 лет и был обнаружен совершенно случайно, а ни одна местная социальная служба ни разу не поинтересовалась судьбой русской сироты. Итак, первым человеком, отнесшимся к Джуду, с нежностью оказывается опекунша Анна. И отсюда начинается социализация мальчика с выдающимися способностями. Потом колледж, где его семьёй становятся трое однокашников. Потом университет, где его усыновляет преподаватель, потерявший сына. Потом карьерный успех, деньги, даже сожительство с другом. Но ничто при этом не делает счастливым человека, привыкшего по наущению брата Луки снимать стресс резанием себя лезвием. Однако, парадоксально несчастливы и главные люди его жизни, вошедшие в элиты, имеющие и успех, и деньги, и семьи, и нормальных сексуальных партнеров. По сути их коллективное основное счастье - благотворительное обожание Джуда, прошлое которое для них черный ящик. При этом в своём благотворительном счастьи никто их них при всём желании помочь не готов, не умеет и не берется пробираться к кошмарам, хозяйничающим в душе Джуда, и в этом особенность американской психологической герметчности и страха перейти границы. Все ставят себе зачет по благотворительности, но не дают другому ощущения счастья и полноценных отношений. Даже друг детства Виллем, ставший звездой и трансформировавший собственную трагедию потери брата-инвалида в сексуальный трепет по Джуду, только через годы понимает, что Джуду не нужен секс, а на месте сексуальности у него выжженная земля. Что он не натурал, гей или асексуал, а фарш из адской педофильской мясорубки. То есть, все говорят друг другу американское «я тебя люблю, я тобой горжусь», но при этом всем слон наступил на ухо. Роман невероятно глубок, многослоен и важен не только потому, что погружает за фасад бравурной Америки для идиотов, а потому, что рассказывает о том, как сложно быть счастливым, как важно правильно расставлять приоритеты и насколько значимы детские травмы. А уж почему первый роман гениальной Ханьи Янгихары «Люди среди деревьев» тоже о сексуальности и педофилии, не мой вопрос, но я бы хотела увидеть среди наших авторов писателей с таким же обнаженным нутром.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments