arbatovagidepar

Categories:

Петр Павел 27 мая 2019 г.

Значительную часть проблем урбанистики можно описать простыми историями из жизни людей. Вот одна такая история, которая тяготит меня много лет. Это своеобразный долг, который я сам себе придумал, ненаписанный текст, не сделанное дело, судьба одного дома и людей, в которых я хотел принять участие, да не нашел времени. Хотя, наверное, я не смог бы изменить устоявшиеся принципы. Принцип состоит в том, что в городе Москва очень своеобразные отношения с частным домовладением.

Теперь история.

В 1920-е годы советская власть осознала, что уплотненные новыми жильцами домовладения и частные квартиры вплотную приблизились к коммунальной катастрофе. Вселенные пролетарии фатально засоряли канализацию, били стекла, жгли паркет в каминах, устраивали хлев в апартаментах, а Швондеры не справлялись с эксплуатацией лучших домов. Было решено дать задний ход – часть квартир и домов, где норматив площади на единицу проживающего был достаточно скромен, вернули «старым» владельцам. Это позволило сохранить огромное количество объектов ЖКХ, продолжающих функционировать до сих пор. Одним из таких владельцев был дед знакомой мне дамы, Ольги Сергеевны. Он выстроил замечательный в своем роде дом на Пресне, четырехэтажный, но небольшой по площади. Под крышей дома располагались молельня и обсерватория. Совсем недавно на доме сохранялись родные водосточные трубы, покрытые каннелюрами, а балконы подпирали гнутые рельсы с клеймами завода – изготовителя. И вот, дом вернули владельцу, который чуть ли не собственноручно клал там кирпич, а через каких-то десять лет владельца репрессировали, а имущество, понятно, изъяли. Семья была сослана в Казахстан. Ольга Сергеевна, дама немолодая, начала много лет назад путь обратно, в собственный дом, из которого уехала в трехлетнем возрасте. Дом давно принадлежит министерству обороны, на первом этаже то парикмахерская, то кофейня, выше какие-то офисы. Реабилитированным гражданам, как известно, возвращается все незаконно конфискованное. Но, к сожалению, не в Москве. Ольга Сергеевна переехала из Казахстана в Калужскую область, часа два на электричке и вот она Москва. Ходила по судам с пачкой бумаг, в которой вся история страны XX века, собиралась в европейский суд. Я не знаю, что сейчас с ней, но знаю, что дом оштукатурили, заменили водосточные трубы и выстроили высокие кровли там, где были молельня и обсерватория.

В Москве есть считанное количество примеров того, как частный человек владеет своим домом. Все знают дом Пороховщикова на Арбате, который государство вернуло выдающемуся актеру, несмотря на то, что предки его дом успели продать. Ничего хорошего из этой истории не вышло, дом стоит пустой, а какие-то дальние родственники ходят по судам. Во многих российских городах частные дома (иногда даже с огородами) стоят внутри кремлевских стен. В Москве нет не только частных домов в Кремле, здесь нет ни одного постоянного жителя во всем Китай-городе. Ближайший частный домовладелец находится за рекой и живет он как на войне. Возможно, самый красивый частный дом, сохранившийся в руках семьи, построившей его – дом архитектора Кузнецова. Это дом, известный каждому по фильму «Жестокий романс». Но это редчайшее исключение. Внучку архитектора Мельникова несколько лет назад вынесли из родного дома в Кривоарбатском переулке, теперь там государственный музей, а когда-то два архитектора ходили друг к другу в гости. Единственный пример как-бы реституции аристократической усадьбы – дом Муравьевых-Апостолов на Старой Басманной. Кристофер Муравьев-Апостол лет десять реставрировал родовое гнездо просто из любви к искусству и в итоге получил его в аренду на 49 лет по рублю за метр в год.

ПЕТР

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded