arbatovagidepar

Categories:

Петр Павел 17 апреля 2019 г.

Пока он горел, все писали о том, что мы утратили символ западной цивилизации. Затем один человек написал, что ничего страшного, все восстановят потому, что дело не в камнях, а в людях, потому, что у французских каменщиков существует традиция и завтра камни, положенные в XIII веке, будут перекладывать люди, непрерывной цепочкой профессиональной преемственности связанные с теми, кто клал их в первый раз. Я усомнился. У нас, людей связанных с охраной памятников, при слове пожар возникают свои ассоциативные ряды. А еще мы привыкли к тому, что сгоревший памятник утрачивает навсегда свою подлинность и, как ни старайся, получится копия. А смысл любой копии в том, что есть оригинал. Или был.

Но вот все ликуют от того, что интерьеры, стены и своды почти не пострадали от огня и не сильно залиты водой, реликвии в безопасности, уцелело очень многое. Конечно, своды будут сыпаться, часть уже провалилась. Знающие люди уже написали о том, что все своды придется перекладывать, потому, что от перегревания камень трескается, а несущая способность утрачивается.

Пришло время разбора полетов. Первыми осуждению подверглись те, кто призывал тушить вертолетами (черпать воду из Сены, сбрасывать химические бомбы и прочее). Приятно осознавать, что серьезные профессионалы из связанных областей и просто культурные люди оказались менее квалифицированными в тушении огня, чем профессионалы пожарные. По окончании фазы разбора полетов мы обязательно узнаем, насколько пожарные ошиблись, но хочется немного порадоваться за страну, давшую всему миру и нам Просвещение (прямым результатом которого стала среди прочего и охрана памятников), и предложить учиться у французов пожарной охране древних зданий, как когда-то учились нравам.

В 2013 сгорели церковь и колокольня в Лядинах. Один из восьми тройных ансамблей (так называется комплекс из зимней и летней церквей и колокольни, самый известный «тройник» - Кижи). Молния ударила в крест, который тлел пару часов, затем сгорела церковь, с нее огонь перекинулся на колокольню. Пожарные прибыли на место вовремя, но им оставалось только наблюдать, техники для подачи воды на такую высоту нет на сотни километров. Успенская церковь в Кондопоге была с трех сторон окружена водой, но также сгорела до основания в 2018-м. В 2015 году горела колокольня Новодевичьего монастыря. И это самый близкий аналог Парижа. В Москве есть и техника и много чего еще есть. Уверен, что и пожарных в Москве больше, чем в Париже. Но я своими глазами наблюдал неразбериху и бесполезную беготню пожарных при тушении. Техника не могла подъехать к колокольне, струи воды не добивали (вертолетов тоже не было), рукав перебрасывали прямо через стену монастыря между зубцов (видимо внутри не было источника воды). Глава колокольни, сохранявшая подлинные металлические конструкции XVIIвека, сгорела и заменена на новую, колокольня до сих пор стоит в лесах, хотя реставрацию обещали завершить в срок – в 2016-м. Это я не затем, чтобы потыкать мордой или очернить родину. У меня совершенно иные мысли в голове. Когда сгорели Лядины, в профессиональном сообществе началось очень активное обсуждение того, какие меры к спасению того, что еще не сгорело, можно предпринять. Одни писали, что надо обустраивать пожарные водоемы, другие, что единственное спасение – перевезти отдаленные деревянные памятники в музеи под открытым небом, третьи писали о высокотехнологичных системах пожаротушения, громоотводах и пропитке древесины. Все правы. Но парижская история заставила посмотреть на все с другой стороны.

Врач скорой может рассказать вам о мерах профилактики, но он никогда не приедет к вам только за этим. Пожарный всегда приезжает, когда уже горит. Любой медик старается действовать в соответствии с принятым протоколом лечения для каждой ситуации. Я могу ошибаться, но мне показалось, что у парижских пожарных были заранее разработаны различные сценарии для конкретного объекта. И именно здесь лежит Декартова пропасть. Российский пожарный знает, что он должен пролить определенным количеством кубометров воды каждый квадратный метр возгорания, именно поэтому мы каждый день в новостях читаем о том, что площадь возгорания составила столько-то квадратных метров. В Париже пожарные дали сгореть крыше, охлаждая водой каменные части здания. Это потрясающее, сверхъестественное знание: пожарные иногда не должны тушить огонь, как медик, который не гасит антибиотиками гангрену, а ампутирует конечность, чтобы сохранить жизнь. Все. Здесь можно закончить и развить мысль о том, что кирпичом ружья нехорошо. Но вообще-то я вижу огромное и крайне благодатное поле для деятельности. Совершенно не освоенное в нашей стране, а, значит, можно воспользоваться передовым опытом и дать жизнь новой подотрасли в области охраны памятников.

Не могу утверждать, что сразу будут результаты, но, вероятно, создание протоколов пожаротушения на особых объектах поможет когда-нибудь спасти один из символов российской цивилизации.

ПЕТР

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded