arbatovagidepar

Category:

Евгения Альбац. О Me Too Movement - #metoo

И.Воробьева— Что происходит сейчас со всеми волнами – новая Me Too, сообщений об обвинениях, как к этому относитесь, и как рекомендуете относиться нам?Е.Альбац― Первое: я большой сторонник движения Me Too. Я думаю, что у нас в отечестве нет ни одной женщины, которая не прошла через насилие. Вот я совершенно в этом убеждена. Я не хочу никому задавать никакие вопросы, но я абсолютно в этом убеждена. И насилие это очень часто было со стороны людей, по тем или иным причинам обладавших той или иной властью.Я могу вам сказать, что то, что творилась в газетах в советское время, как те замечательные люди, которые голосовали со своими партбилетами и рассказывали о нравственном кодексе строителей коммунизма, – как они обращались с женской половиной журналистского корпуса, как от благорасположения этих пропитых, пропахших водкой и потом мужиков зависела карьера, публикация материалов и так далее. Это считалось практически нормой.Я помню, когда я пришла в газету «Известия», мне было 21 год, я пришла на самую низкую должность секретаря отдела писем в воскресное приложение газеты «Известия» «Неделя». Я начала писать о науке. У меня только что умер отец. Денег было никаких, и зарплата моя была ровно те же 70 рублей, что я платила за съемную квартиру. Так вот я хочу вам сказать, что я знала, что на меня в «Известиях» ставили ставки, кто первый молоденькую 21-летнюю журналистку уложит в постель.Вот для меня было делом… я ушла, у меня никогда ни одного романа не было ни на одной из моих работ совершенно по принципиальным соображениям. Но это ощущение, когда на тебя смотрят как на кусок мяса и как бы тебя затащить в кабинет, и сколько раз эта рука оставалась на щеках разных мужиков и в газетах, и в правительственных кабинетах и так далее, я не могу вам передать. Я плохо очень умаю драться, но с этим у меня просто отработано совершенно.К сожалению, советская и наследовавшая советской российская культура – это культ мачо. Вот мужик, который не засунул в угол и не надругался над чужой женой или подругой – это вообще как бы не мужик. Это культура появляться на людях старым мужикам с молоденькими девочками – это же не случайно всё. Это бесконечная демонстрация мужской власти. И притом, что у них уже нигде ничего и никак, но это как бы часть… это как хороший тон: Вот у меня много кредитных карт – платиновых и всяких золотых карт в портмоне – и вот девочка 18+ как свидетельство моей силы и моего мужского богатства. Силы-то мужской давно уже нет, но мужское богатство присутствует.Поэтому я никогда не забуду, как одному главному редактору мне пришлось объяснить, что меня совершенно не волнует, что он думает о моей груди, шее и других частях тела. Он со мной не разговаривал два года. Понимаете, это трудная женская жизнь в России, очень трудная. И поэтому я большой сторонник Me Too. А уж те из нас, которые прошли чеченскую войну, а уж дважды с меня снимали этих замечательных вайнахов, которые считали, что если женщина из Москвы, то уж как это? Конечно же, ее надо куда-нибудь затащить. До сих пор благодарна Алику Осовцову.Так вот поэтому я большой сторонник Me Too. Но, как у всякого широкого движения много пены. Вот как раз вчера я слушала подкаст газеты The New York Times. Они опубликовали подкаст о том, как обвинили в домогательстве женщину-профессора в отношении студенток. Понимаете, как всякое широкое движение – много пены.К сожалению, целый ряд людей использует это для самопродвижения, обвиняя в домогательствах людей с известными фамилиями, тем самым промутируют себя. Это всё, безусловно, есть. И ничего не поделаешь, это всегда так бывает, когда есть широкое движение. И всегда есть пена. И всегда появляется говно, которое пытается залить своим дурно пахнущим веществом всё вокруг.Но это не значит, что надо перестать  бороться за право женщины самой решать, с кем, когда и каким образом она хочет быть. Женское тело принадлежит только самой женщине. И никто не вправе ей указывать или требовать, или использовать ее потребность накормить ребенка для насилия.Вы знаете, я всегда себе говорила, что я неспособна подчиниться никакой власти по определению. Я представляю себе, что если ребенок голодает – тут на всё можно пойти. Но, в принципе, еще раз повторяю: женское тело, как и мужское тело – в данном случае равно – женские тело принадлежит только женщине, мужское принадлежит только мужчине, и никто не имеет право на насилие над чужим телом, а, соответственно, и душой.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded