arbatovagidepar

Categories:

Молчание или смерть. Отчет о домогательствах и насилии в России



Молчание или смерть. Отчет о домогательствах и насилии в России

ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?Ни пострадавшие, ни правоохранители не воспринимают сексуальные домогательства всерьез, показало совместное исследование проекта «Правовая инициатива» и доцента РАНХиГС Юлии Гизмановой. Причина пренебрежения к проблеме в том, что травма от домогательств меркнет на фоне убийств чести, изнасилований родственниками, друзьями и посторонними и насилия в детстве.Исследование под названием «Не молчи! Не бойся! Не вини себя!»  провели в шести регионах России — Санкт-Петербурге, Ульяновске, Дагестане, Северной Осетии, Чечне и Ингушетии. «Утопия» рассказывает главное из отчета. 

Это несерьезно

Предложения интимного характера со стороны руководства, непристойные шутки в компании друзей, намеки на близость, непрошенные интимные сообщения — все это, говорили респондентки, стало настолько привычным, что они даже не обращают внимания. «Было много эпизодов, когда передо мной расстегивали ширинку», — рассказывает 26-летняя петербурженка.

В исследовании участвовали 55 респондентов: 36 пострадавших и 19 экспертов в области защиты прав женщин. Всего пострадавшие описали 75 случаев домогательств и насилия: от демонстрирования половых органов в метро до изнасилований в детстве. Иногда насильственные действия сопровождались угрозами и шантажом. При этом большая часть женщин не смогли определить, где проходит грань между флиртом и домогательствами, домогательствами и насилием.

В трети ситуаций, описанных женщинами, речь шла о попытках изнасилования, групповом преследовании с целью изнасилования, вымогательстве секса в качестве «платы» за оказание услуги, семейном насилии, в том числе сексуализированном.

Пострадавшие не всегда придавали домогательствам сколько-нибудь существенного значения только потому, что пережили в своей жизни несоизмеримо большее и тяжелейшее насилие

Около 30% респонденток рассказали истории, связанные с домогательствами на рабочем месте. Почти во всех случаях потерпевшими были женщины, и только в двух ситуациях, описанных в исследовании, мужчины стали объектами домогательств со стороны женщин-руководительниц: в Ингушетии мужчина был вынужден уволиться, а в Ульяновске — мужчину уволили за отказ от интимной связи. 


Авторы исследования отмечают: статья за понуждение к действиям сексуального характера (133 УК РФ) не способна обеспечить правовую защиту от сексуальных домогательств, потому что она запрещает принуждать человека к сексуальным действиям только путем шантажа, угроз уничтожением, повреждением или изъятием имущества, либо используя материальную или иную зависимость. В то же время это единственный юридический инструмент защиты прав потерпевших в России.

Проблема сексуальных домогательств также осложняется тем, что у пострадавших нет психологических и социальных средств защиты. «Пострадавшие не всегда придавали домогательствам сколько-нибудь существенного значения только потому, что пережили в своей жизни несоизмеримо большее и тяжелейшее насилие: сексуальное насилие в детском возрасте, изнасилование, попытки изнасилования, систематическое домашнее насилие», — объясняет Юлия Антонова, старший юрист проекта «Правовая инициатива».

Родственные связи и виктимблейминг

Некоторые потерпевшие указали семью в качестве особого хронического места совершения насилия: либо они сами, либо их близкие и знакомые подвергались систематическому насилию дома.

Почти половина опрошенных столкнулись с насилием в детстве. «В 11 лет меня изнасиловал муж моей бабушки. Я рассказала об этом маме и бабушке, но никто никак не отреагировал. Моя бабушка осталась с ним, как я понимаю, из-за денег», — рассказала другая респондентка из Петербурга. По ее словам, бабушка обвинила ее во лжи, а мать не предприняла никаких мер.

Респондентка из Дагестана рассказала, что ее изнасиловали в 15 лет — незнакомый человек на улице. Она потеряла сознание и очнулась в больнице, а на следующий день вернулась домой. Родственники обвинили ее в произошедшем, а мама и тетя избили. 

Девушку из Северной Осетии в 12 лет изнасиловал родной дядя. «Он меня шантажировал, так как у него были мои обнаженные фотки, и угрожал, что если я кому-либо расскажу о произошедшем, то он сразу же выставит мои фотографии в интернет и покажет одноклассникам», — вспоминает она. Через полтора года после случившегося она сбежала от повторяющихся попыток изнасилования и обратилась в полицию. Родственники обвинили девочку, что она сама соблазнила своего дядю и «закинула его в постель», несмотря на то, что суд признал факт изнасилования и посадил мужчину на девять лет.

Источник: IStock
Источник: IStock


Еще одна респондентка из Ингушетии рассказала, что когда она вышла замуж, к ней стал приставать 56-летний отец ее мужа. «Он и зажимал меня в углах, когда мы встречались с ним в доме, и пытался целовать меня. Было очень противно, но я никому не могла сказать об этом. Не поверили бы». Она рассказала, что мужчина попытался изнасиловать ее, когда она была на третьем месяце беременности. После этого девушка развелась с мужем и уехала из дома. Когда она встретилась со свекровью, та спросила: «Интересно, ты кого там носишь: сына или братика моему сыну?»

Из 36 женщин, участвовавших в исследовании и столкнувшихся с сексуальными домогательствами, 23 никому не рассказали о пережитом. Они «не хотят выносить сор из избы», им «омерзительно об этом говорить», они не верят, что их поймут, и им неоткуда ждать поддержки.

Традиционное право кавказских мужчин

Первым по уровню насилия над женщинами стоит Северный Кавказ. Респондентки из Дагестана, Северной Осетии, Чечни и Ингушетии чаще всех приводили примеры самых жестоких форм насилия, в частности, насилия в отношении детей со стороны родственников, развратных действий над несовершеннолетними, групповых изнасилований, убийств женщин по мотивам «чести». 

Одна из причин такого высокого уровня насилия над женщинами заключается в том, что кавказские мужчины априори чувствуют свою безнаказанность, а потерпевшие скрывают факты насилия — при огласке вина ложится на них самих. «Женщин у нас умеют наказывать. А мужчина у нас всегда прав, мужчина — глава семьи, мужчинам всё можно. Когда что-то касается женщины, клан может ее наказать, но мужчину тот же клан не наказывает никогда», — говорит 32-летняя женщина из Чечни. 

Некоторые женщины из этих регионов так боятся наказания после пережитого насилия, что никому об этом не говорят. Одна из участниц исследования рассказала, что после изнасилования в детстве так и не вышла замуж: боялась, что муж поймет, что она не девственница. За это ее могли убить — в регионе до сих пор широко распространены убийства по мотивам «чести», которые совершают родные жертв. Часто — на основе слухов и беспочвенных обвинений.

Об известных им случаях таких убийств рассказали три респондентки. Женщина из Дагестана рассказала про девушку, которую родственники уличили в сексуальной связи с парнем до свадьбы. «Никто никуда не заявил: ни в полицию, ни куда-то еще. Никто из ВУЗа, где она училась, не искал ее, все знали, куда она делась. Все знали, что ее родной отец убил. И все говорили об этом и обсуждали. Говорили: “Ну, а что им еще оставалось делать, как им ещё смыть позор?” То есть для них позор — это не убить своего ребенка, а то, что она состояла в каких-то романтических отношениях с парнем», — рассказывает она.

Юристка из Ингушетии отмечает, что мужчин оправдывают в случае, если убитая «опозорила род». «Мы живем в нашем традиционном сообществе, и кроме юридического есть еще традиционное право. Иногда смотришь и думаешь: “Как хорошо, что мы не в Центральной России живем, потому что там так много насилия!” То руки отрубают, то тело расчленяют. Я уже в таких случаях думаю: “Хорошо, что у нас хотя бы если убьют, то быстро убьют, без долгих издевательств”», — говорит юристка.

Страх перед оглаской не позволяет женщинам обращаться даже за медицинской или психологической помощью. «Одна из респонденток говорила, что Ингушетия такая маленькая, что если рассказать о насилии в полиции или психологу, все тут же обо всем узнают», — объясняет Юлия Антонова.

Все говорили об этом и обсуждали. Говорили: “Ну, а что им еще оставалось делать, как им ещё смыть позор?”

Другая причина молчания — страх кровной мести обидчикам. Женщина из Ингушетии рассказала, что несколько раз подвергалась сексуализированному насилию на работе, но могла рассказать об этом только подругам. «Не хотелось вовлекать в это братьев. И не потому, что они бы меня не поняли и не поддержали, а потому что не знаешь, как отреагирует родственник. Не дошло бы до убийства или поножовщины», — добавляет респондентка. 

Иногда кавказские женщины хотят сами вершить правосудие. Так, одна из респонденток из Ингушетии рассказала, что ее подруга хотела отравить своего насильника — преподавателя в университете, — но ее отговорили. У девушки развилась депрессия и неврозы, но потом она вышла замуж и понемногу отошла от произошедшего: «Через два года преподаватель умер, неожиданный сердечный приступ. Мы подумали еще тогда, что, может, кто-то его все-таки отравил».

Беспомощность и бездействие

Из 75 случаев сексуальных домогательств и насилия только в 46 женщины обратились за помощью и поддержкой, а получили ее только в 26 случаях. В полицию обратились только пять респонденток, а к ответственности виновных привлекли только в двух случаях. В одном случае речь шла о систематическом сексуализированном насилии в отношении несовершеннолетней, во втором — о групповом изнасиловании и избиении.

Авторы доклада отмечают, что полицейские часто давят на пострадавших, чтобы отговорить их писать заявления. Сам процесс допросов с пересказом интимных деталей сотруднику-мужчине — дополнительная травматизация только что пережившей насилие женщины. Кроме того, виновные часто получают минимальные наказания или вовсе уходят от ответственности. 

Вину насильника сложно доказать: чтобы увеличить шансы на расследование, пострадавшей даже нельзя принимать душ после того, как ее изнасилуют. Потерпевшая должна сразу позвонить на горячую линию 112, отправиться в ближайший отдел Следственного комитета или ОВД желательно с уже написанным заявлением и пройти экспертизу. 

Источник: IStock
Источник: IStock

Источник: IStock

Женщина из Ульяновска, которая подвергалась систематическому физическому и сексуализированному насилию со стороны партнера, рассказала, что полицейские принимали у нее заявления, но — если везло — отказывали в возбуждении уголовного дела. Если нет — даже не уведомляли о своем решении.

С сексуальными домогательствами дело обстоит еще хуже: единственная статья, которая регулирует правонарушения такого рода, — статья 133 УК РФ Понуждение к действиям сексуального характера. Применяется она крайне редко: в 2019 году по ней привлекли всего 30 человек, реальные сроки получили только семь. 

Юрист Юлия Антонова считает, что с пострадавшими от сексуализированного насилия женщинами в правоохранительных органах должны работать женщины — это упростит даже само решение об обращении в полицию. 

Все опрошенные авторами исследования эксперты отмечают, что привлечение обидчика к ответственности «достается пострадавшим высокой ценой». Им приходится пробираться через непонимание, агрессию, их постоянно отговаривают, иногда угрожают. При этом половина экспертов считает, что правовых санкций, которые есть сейчас в России, достаточно при условии, что их будут строго соблюдать. Другая половина настаивает на более строгом наказании для насильников.

В заключении «Правовая инициатива» предлагает принять ряд условий: дополнительную юридическую и психологическую помощь, этические кодексы в вузах и на рабочих местах, создание шелтеров и обеспечение широкой огласки с сохранением анонимности пострадавших — все то, чего больше всего не хватает пострадавшим сегодня.

автор

Нина Захарова

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded