Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Автор "Лолиты" эпохи #MeToo" о новой этике, цензуре и войне с бумерами



Роман британской писательницы с русскими корнями Софки Зиновьефф "Патни" многие назвали "Лолитой эпохи #MeToo". В нем рассказывается об отношениях 13-летней девочки и мужчины, который намного старше нее, в 1970-е годы. Через несколько десятилетий героиня воспринимает те события уже не как романтическое приключение, а как совращение.

Сюжет романа мог бы стать одним из эпизодов кампании #MeToo, затронувшей многих немолодых и влиятельных мужчин из-за действий, которые еще в недавнем прошлом если и не приветствовались, то уж точно не наказывались.

Издатели романа брались за него с опаской, и больше всего редакторов пугала возможная негативная реакция со стороны их молодых коллег, а также яростных сторонников движений #MeToo и #BlackLivesMatter в социальных сетях. Их гнева недавно не избежала даже столь популярная среди миллениалов писательница, как Джоан Роулинг, и все из-за нескольких высказываний в "Твиттере", которые были восприняты не иначе как трансфобные.

Впрочем, история с публикацией романа и боязнью издателей связываться с этой темой тоже вполне вписывается в новую реальность и то, что многими, уже воспринимается как столкновение поколений.

Журналист Би-би-си Олег Антоненко поговорил с Софкой Зиновьефф об изменениях этических границ, новой цензуре, "культуре отмены" и революции миллениалов против бумеров.

Би-би-си: Насколько я знаю, с изданием вашей книги были проблемы, так что сравнение с произведением Набокова уместно не только с точки зрения сюжета?

Collapse )

Нынче несколько журналистов спрашивали меня о письме дочери Успенского

по поводу отмены премии его имени. Для меня это не простой вопрос. Понятно, что Эдик, а мы волею судеб знакомы смолоду, имевший серьезные проблемы с алкоголем, завяз в тусовке Столбуна, которую некоторые называют сектой. О том, что он запихнул туда дочь-подростка, лично я узнала только на программах с его скандальной женой Филиной. Напомню, у девочки в это время были и мать, и мачеха, которые тоже должны разделить с отцом ответственность за насилие. Все знали, что Столбун относится к Успенскому и даже его гонорарам как паук к мухе, но это было добровольной зависимостью, обмененной на зависимость от алкоголя. Что творилось у Столбуна, можете почитать по ссылке, и я глубоко приветствую письмо Татьяны, хотя и сожалею, что написано оно так поздно. Другой вопрос, что премию называют не за семейные ценности Успенского, и Чебурашка с Геной тут совсем не при чем. Премий Достоевского по всему миру стая, но никто не ассоциирует их с ужасами его личности. Я приветствую эпоху, позволившую свободно говорить обо всех видах насилия, но всё-таки это целесообразней делать, пока насильники живы.

Рецензии члена Большого жюри на лучшие книги, номинированные на премию "Национальный бестселлер"

Ольга Погодина-Кузьмина «Уран»

Исторический шпионский роман жанр сверхсложный, и чтобы не провалить его, необходимо не только утонуть в архивах, но понять, почувствовать и смоделировать эпоху в цвете, запахе, ритме и калейдоскопе деталей. То, что Ольга Погодина-Кузьмина блистательно справилась с этим форматом, утверждаю с полной ответственностью. Так сложилось, что я писала два сценария и книгу именно по теме создания ядерного оружия в СССР, тесно общаясь с историками СВР, и вполне «говорю на этом языке». 

Батальное полотно романа заходит на все этажи страны сталинской-постсталинской страны: от центров власти до нищей эстонской деревни и трущоб возле уранового комбината и зоны. В каждом из этих сегментов свой маленький тоталитаризм, своя маленькая война и свой высоченный градус насилия. Одни бьются за кремлевские кресла, другие теми же средствами за паханство в зоне, третьи за секретную информацию, четвертые за национальную независимость, пятые за право унижать окружающих и т.д.

Collapse )

Рецензии члена Большого жюри на лучшие книги, номинированные на премию "Национальный бестселлер"

 КИРА ГРОЗНАЯ – «Духовный наставник» и «Кудряшка»

Книга Киры Грозной состоит из двух повестей, написанных от лица Виктории Громовой, полицейского психолога и молодой матери. Муж Виктории - Алексей, тоже сотрудник полиции. И потому логично считать, что перед нами составные части одного произведения. Но нет, сыновья супругов в первой повести носят имена Алексей и Григорий, а во второй – Владимир и Павел, хотя всё, кроме их имен, совпадает. При этом в первой повести «Духовный наставник» авторша бегло описывает живущую на заднем плане семью, а во второй, тонет в семье, конспективно намечая тему службы. И это вовсе не художественный приём, а грубая попытка набрать текста на книгу, так что читатель вынужден самостоятельно складывать странный пазл, в котором мальчика Алексея приходится считать мальчиком Владимиром, а мальчика Григория – мальчиком Павликом.

Collapse )

Издательский дом Hachette Book Group (HBG) отказался от публикации

 мемуаров режиссера Вуди Аллена, которого приемная дочь Дилан Фэрроу обвинила в сексуальном насилии, совершенном, когда ей было 11 лет. Она и сын режиссера Ронан Фэрроу заявили, что издательство не проверяло информацию в книге, и назвали решение о публикации шокирующим и лишенным этики. Сотрудники компании поддержали эти слова забастовкой, выражая солидарность. Четыре крупных компании тоже отказались печатать книгу из-за обвинений Дилан Фэрроу.

Харви Вайнштейн отсидит по полной программе.

Миллиардер Джефри Эпштей, практиковавший услуги несовершеннолетних, повесился или повешен в тюрьме.

Нобелевку по литературе отменили после того, как 18 женщин обвинили в сексуальных домогательствах фотографа Жан-Клода Арно, руководившего проектом на деньги Шведской академии и женатого на состоящей в нобелевском комитете писательнице Катарине Фростенсон

Премию Сезар, несмотря на скандал и протесты, всё-таки вручили Роману Полански, напоившему, накачавшему наркотиками и изнасиловавшему 13-летнюю девочку. В этом сюжете победило лобби открытых и латентных педофилов.

Тем не менее, мир резко меняет отношение к нарушению границ, и это заслуга исключительно феминистского движения!

Умерла Анна Рудник...

Дивная Анечка, с которой мы работали в массовом отделе Литературного музея, когда я закончила школу и недобрала одного балла в университет. Невозможная красавица и умница чуть старше меня. Мы вместе организовывали вечера, расклеивали на них по городу афиши, раздавали билеты, подавали гостю чай, помогали на развеске выставок. В частности получали по ушам от Лили Брик, которой всё не нравилось, хотя мы были только малолетними исполнительницами. Но и это не мешало веселиться по поводу и без повода, как это бывает только по молодости. Третьим в нашем кабинете на Ленинском работал мрачный Андрей Монастырский, прославивший со временем московский концептуализм. А четверым сидел деревянный лакированный памятник Бажову, который не знали куда деть и не имели права выбросить. Мы вешали на него пальто и надевали ему на лысину шапки. Позже этот лакированный Бажов почему-то настиг меня в ЦДЛ. Мир Анечки был тогда полным и звенящим от счастья: красавец муж, красавец малыш, чудесные родители, а потом пошел адский отстрел близких. Она захлебывалась от горя, и я говорила, тебя глазят за твою красоту... Виделись редко, хотя она всё время звала в музеи, по которым перемещалась, но, проклятый московский ритм не пускал. У неё, в доме Остроухова, я не пафосно отмечала 55-летие, собрав любимых людей своей жизни, в число которых Анечка входила. Отметила бы там и 60-ти летие, но... Она поручила мне уговорить лучших российских писателей сдавать в архив "рукописные рукописи", однако, никто не уговорился, да и мало кто ещё пишет рукой. Последний раз я заходила к ней на мультимедийную выставку Мандельштама, Анечка была красива как в молодости...

Вслед прошлому году

Кроме нового еженедельника, о котором я столько разглагольствовала, есть и старый. Листать его тяжело, там сплошные рамочки. На Украине ушла моя свекровь, бабушка сыновей. Ушел брат подруги с 5 лет, уже практически мой родственник, издатель, коллекционер и многое другое Виктор Инденбаум. Ушел мой дружочек и символический сосед по Арбату Сашечка Шаталов. Ушла дивная Лариса Васильева, как мы не заставляли её лечиться. Ушли Мишка Угаров и Ленка Гремина, важнейшие люди моей молодости, отношения которых определились в нашей квартире в августе 91-го. Ушел великолепный Димочка Брусникин, которого я впихнула им в сериал «Петербургские тайны». Ушёл классик документального кино Александр Иванкин, который для меня Сашка с моих 14-лет. Ушел неподражаемый Владимир Николаевич Войнович, с которым мы отжигали в Брюсселе на «Европалии», как двое бунтующих русских. Ушел классик детской литературы Эдуард Успенский, который для меня Эдик с моих 17-ти. Ушёл Андрей Георгиевич Битов, по рекомендации которого я вступала в Союз писателей, а потом мистическим образом пересекалась со всеми его семьями, то сама, то через Олега Вите...
Кроме похорон, съемок и выступлений, были поездки. Позитивные Волга-Ока с мостурфлотом по бойким вылизанным сувенирным городам. Хотя и там огорчил Касимов. Про убитые Торговые ряды с плакатом, что их, якобы, реставрирует Единая Россия, понятно. Но, товарищи татары, особенно богатые нефтяные татары, там же ваши святыни! Город выглядит, будто только кончилась бомбежка. Духоподъемную литературную тусовку в Соснах и печально оборвавшийся отдых в газпромовском Союзе, поездками не считаю. Они прекрасны, но в автомобильной доступности. А ещё заезжала в Питер на церемонию премии «Национальный бестселлер», но получила её не моя талантливая фаворитка Мария Лабыч, а нудный плоский сибиряк.
В издательство «ФТМ» вышла моя книга «Живая скульптура», а в издательстве «Лимбус Пресс» в сборнике «Книга гастрономических историй, ради которой объединились те, кого объединить невозможно», вышел текст «Время Оливье». Мозг мне, конечно, вынесли по второму поводу. Ведь про жрачку всем интересней, чем про кризис идентичности, общество потребления максимально фиксировано на жрачке и минимально на кризисе идентичности.
О правозащитной текучке писать не буду, тем более, что каждая пишущая «только вы можете мне помочь», могла бы найти советы, телефоны кризисных центров и электронные приемные МВД, СК и т.д. через поисковик самостоятельно. А выездное заседание Совета при Уполномоченном по правам человека Москвы в деревне Сахарово мне пока пробить не удалось, как и многое другое.
Впрочем, хватит жаловаться, ведь я, наконец, посетила в Рязанской губернии место рождения папы. Дочистила новый вариант адски длинного романа о девяностых. А главное, самой красивой в мире девочке Марфе уже больше года!...