Category: лытдыбр

Я пошла на программу «Пусть говорят» о приёмном сыне Евдокии Германовой Николае,

потому что познакомилась с ней, когда она была ровно в возрасте Николая. Александр Демидов в студии при журнале «Театр» ставил мою юношескую пьесу «Завистник» о Юрии Олеше, и Дуню ввели на роль куклы-девочки Суок. В моём понимании она так и осталась куклой-девочкой, годы ничего не изменили, и, узнав, что ей дали на усыновление ребенка, я была в шоке. История эта громкая, все подробности на виду, но вчерашней съемкой сюжет можно подытожить. Конечно, надо судить тех, кто дал одинокой психически несбалансированной выпивающей актрисе (а именно такой я видела её на фестивалях и т.д. много лет) полуторагодовалого ребенка. Под этого ребенка Табаков выбил ей прекрасную двухкомнатную квартиру. Дуня сперва таскала Николая по гастролям и отдавала в детсад, а в 5 лет запихнула в школу. Детдомовского ребенка в 5 лет! С детсадом тоже было не просто, сидевшие в студии одногрупницы Николая рассказывали, что регулярно видели на нем следы побоев, и были случаи, когда малыш боялся идти домой. О том, что Дуня его зверски била свидетельствуют не только шрамы на голове, но и куча пересекавшихся с ними тогда взрослых людей. Когда Николай пошёл в школу, начались проблемы, да и как не начаться, если мальчик попал из огня да в полымя? Он плохо себя вёл, плохо учился, был агрессивен, то есть, превратился из забитой запуганной куклы в сложного ребенка с формирующимся характером. Педагогические таланты Дуни были таковы, что за провинность она била его ремнем с пряжкой по лицу и запирала на сутки в туалете. А потом начала петь песни, что семилетний ребенок обокрал и её, и весь театр, и вообще она боится оставаться с ним на ночь один на один. Всё это наигрывалось в лучших традициях «табакерки», и куче моих приятельниц история была сценически изложена со стонами и заламыванием рук. При этом все видели в ресторане ЦДЛ сильно выпившую Дуню, и симпатичнейшего, отлично общающегося ребенка, носящегося вокруг столов. В один прекрасный день Дуня сдала восьмилетнего Николая в психушку, красочно изложив, что он вор, маньяк, насильник, убийца и т.д. В психушке ребенка продержали год, поскольку было не понятно, что с ним делать - приёмная мамаша стала отказываться от него, а это процесс длительный. Брат Дуни, узнав о психушке, навещал парня, хотел забрать себе, но опека не разрешила по возрасту, а Дуня отношения с братом после этого прекратила. В результате Николай был отправлен в детдом с диагнозом «Шизотипическое расстройство личности». Детский дом оказался отличным, там уж точно не били и не запирали на сутки в наказание, и, выйдя из него, Николай в первую очередь снял диагноз. Никакого «Шизотипического расстройства личности» у него не обнаружили, хотя, как вы понимаете, с возрастом подобная проблема бы только усиливалась. Он поступил в колледж учиться на повара, стал жить с девочкой из того же детдома и скоро будет папой. Зачем пришёл на программу? Да затем, чтобы показать единственной женщине, которая появлялась в его жизни в роли мамы, что у него всё в порядке, чтоб предъявить собственную ценность и, может быть, восстановить хоть какие-то отношения. И, конечно, спросить, за что она с ним так поступила? Ведь ему было всего восемь лет! Но попытка встретиться под камерой не дала ничего, кроме физиономии актрисы с явного бодуна и её грязной лексики. А, меж тем, есть и юридические нюансы. Квартиру Германова получила на ребенка, и чтобы не связываться с ней, детдом как-то оформил ему получение новой квартиры, которой, кстати, пока не дали, а уже сентябрь! Если бы не девушка, Николай стал бы бомжом! К тому же по закону, сдавая ребенка в детдом, родитель обязан платить ему алименты со всех своих доходов, аккумулируемые на его сберкнижке до совершеннолетия. Естественно актриса не платила ему ни копейки, и у парня вообще нет денег. И вообще, если бы не её брат и бывший муж, опекающие Николая, совершенно неизвестно как бы выглядела его сегодняшняя жизнь. Все в ужасе от семьи Дель, зарабатывавшей на сиротах, а родоначальницей этого бизнеса можно признать Евдокию Германову, попользовавшуюся сиротой, наигравшуюся и сдавшую здорового, но недолюбленного мальчика в психушку.
Будете смеяться, актриса имеет диплом психолога и международный сертификат НЛП-ПРАКТИК и Член попечительского совета благотворительного фонда "Сохрани Жизнь"

Оксана БРОВАЧ. Белорусская врач в Африке: «Когда получила первую зарплату, плакала»

Акушер-гинеколог из Бреста рассказывает о том, как рожают африканские женщины и что заставило ее переехать в другое полушарие планеты - в Анголу
Белоруску в Африке называют ангелом.
- Я хотела быть кинозвездой. Пошла в художественно-театральное училище в Минске, но на экзаменах поняла, что это не мое. Не могу так перестраиваться, превращаться из одного человека в другого. Так поступила в медучилище, потом закончила медуниверситет, а в 45 лет снова пошла учиться в клиническую ординатуру, чтобы получить высшую категорию.
Елена Викторович, акушер-гинеколог из Бреста, и правда хорошо бы смотрелась в кино - улыбчивая блондинка с сияющими голубыми глазами, очень красивая женщина. В Беларуси она за 20 лет работы прошла путь от сельского врача до районного акушера-гинеколога.
Ангола знаменита месторождениями алмазов.
- Я считаю, что красивее беременной женщины нет никого на свете. Это сейчас проводят всякие школы для мам. А когда я начинала, женщины понятия не имели, как рожать. Никто не рассказывал, как дышать, как вести себя, как расслабляться. И в этих муках получается такой красивый взрыв эмоций - рождается ребенок. Женщина сразу оживает, когда слышит первый крик – это новая жизнь, чудо! И я приложила к этому руку! А когда ребенок не дышит, начинаешь реанимировать. И вот он вдохнул, задышал, и ты знаешь, что это твоя заслуга, ты вовремя помог, и он остался жив…
Правда, после 20 лет врачебной практики в белорусских медучреждениях доктор поняла, что одним энтузиазмом сыт не будешь. Хотелось, чтобы любовь к работе соответственно вознаграждалась.
ГОД РАБОТЫ В АФРИКЕ - ЭТО 10 ЛЕТ РАБОТЫ ДОМА
- У меня было три работы: в роддоме Бреста, в железнодорожной больнице и в Центре профилактики СПИДа - вела прием и делала УЗИ. Я тогда купила квартиру под огромные проценты, и так получилось, что должна была выплачивать 500 долларов в месяц – весь свой заработок. Старшая дочь университет закончила, а младшую нужно было еще выучить. С мужем в разводе. Еще и ремонт надо сделать. Материальный вопрос встал очень остро, - вспоминает врач.
Елена Викторович заинтересовалась работой за границей. Поначалу, говорит, ей было просто любопытно узнать, как лечат в других странах. А потом поняла, что это шанс спасти семью от финансового краха. Знакомые рекомендовали поехать в Анголу, сказали, там уже работают врачи из Украины, России и Беларуси. Трудоустройством медиков занимается российская фирма. Энергичная врач рискнула: связалась с этой фирмой и через полгода после того, как узнала о такой возможности, уехала в Африку. Уже семь лет – с 2009 года - доктор работает в клинике горнодобывающей компании «Катока». Это предприятие - один из мировых лидеров по производству алмазов. Оно находится в тысяче километров от Луанды, столицы Анголы.
- Ожидания от переезда на другой край света оправдались?
- Я приехала в Анголу 1 декабря, а 25-го уже дали декабрьскую зарплату. Я ничего еще не делала: днем ходила по кабинетам, ночами учила португальский. Мне дали три месяца на изучение языка и подтверждение диплома. В Бресте все, что зарабатывала, я отдавала на кредит. Здесь мне выплатили чистый оклад врача - и он оказался в пять раз больше моего белорусского заработка на трех работах. Я стала считать: год работы в Анголе - это 10 лет работы дома, два года - 20 лет... Я так плакала! Мне так за родину стало обидно!
«НЕ ТРОГАЙТЕ МОЕГО РЕБЕНКА»
- Белорусские беременные отличаются от ангольских? Как рожают в Африке?
- Роды редко проходят в клинике, там в 80% случаев практикуют роды на дому. Им дешевле вызвать врача, чем платить за клинику. Рожают они самостоятельно, мужчин с того времени, как начинаются схватки, нет. Они уходят за деревню, в саванну - нет их! И только когда они услышат пение и пляски, приходят. Значит, родился ребенок. И еще у них так: солнце не должно дважды заходить над женщиной, которая в родах. Если проходят сутки, а женщина не родила - вызывают доктора. Вот я и езжу на ЧП и катастрофы, - смеется врач. - Женщина просит не дотрагиваться до ребенка, если я просто присутствую при родах. Она сама перевязывает, перегрызает пуповину, берет ребенка, кладет его на живот... «Это мой ребенок, мои бактерии - не трогайте его». Потом убрала все за собой, встала на колени, поцеловала мне ноги и ушла - так у них принято. Я все время задумываюсь: ведь точно так же наши прабабушки рожали! И никто не теряет сознание, не кричит от боли. Ну да, стонут, как все женщины, но истерик, как у нас в роддомах, не бывает.
И еще у них так принято: если женщина беременеет, они с мужем не живут половой жизнью, это запрещено и религией, и обычаями. Мужчина рядышком строит новую хижину, берет себе новую жену… Так и живут. Сколько сможешь женщин обеспечить, столько берешь. Они христиане, но у них разрешено многоженство. Много лет была война, она забрала мужчин. Анголане знают, что им надо расплодиться и восполнить население.
- Как там развита медицина?
- Я работаю в клинике, которая обслуживает только семьи сотрудников «Катоки». В ней самое современное оборудование, медикаменты совсем другие - европейские, бразильские. В Луанде есть клиники от красного креста, но они, конечно, не так обеспечены.
В Анголе я заметила, что там действенны простейшие антибиотики! Там никто не лечит простую инфекцию по 10 - 15 дней. Приходит больной, ты даешь ему максимальную терапевтическую дозу сегодня, завтра - поддерживающую, а послезавтра он здоров. У меня есть больные со СПИДом, с туберкулезом, гепатитом - после 16 лет войны в Анголе много социальных болезней. Только там я впервые за свою врачебную практику увидела прямое переливание крови. И еще там нет санстанции! Их никто не контролирует, но после операций ни у кого нет абсцессов.
ТАМ ПОЗИТИВНО МЫСЛЯТ
- Как вас приняли в чужой стране? Вы быстро привыкли к другой культуре?
- Анголане называют меня ангелом - я белая, да еще и светловолосая. Там очень уважительное отношение к врачам. Меня даже в Луанде узнают. Приезжаю в банк, а они: «Доторэ, доторэ!» («Доктор, доктор». - Ред.).
Что было удивительно - там ничего не откладывают впрок. Закатки, как у нас, в Анголе не делают. Захотелось - пошли в саванну, набрали фруктов, поели и забыли. Завтра опять сходим. Может, на километр дальше пройдемся, зато ходить полезно для здоровья. Там позитивно мыслят!
Еще мне понравилось, как они относятся к смерти близких. По ангольским законам дается 8 дней отпуска только для того, чтобы человек вышел из стресса, не плакал на работе, а улыбался и занимался своим делом.
В Анголе не просто солнечно, там солнечные люди. Они всегда улыбаются! Этому я у них научилась. Там обязательно нужно обнимашки устраивать - два раза наклоняться щечками друг к другу. Все так делают, знакомые и незнакомые. За день каждый здоровается три раза. «Бон дие» - это значит пожелать доброго утра, «буа тарде» - доброго дня, «буа нойте» - доброй ночи. Невозможно не улыбаться, когда здороваешься третий раз за день!
- По дому не скучаете?
- Я пару раз в год приезжаю домой. Со всеми повидалась – и хочется обратно! Тут все несчастные, плачутся, смотрят в землю, все серое… Там у меня другая жизнь!
Елена дразнит дочерей фотографиями свежих фруктов - в Анголе они в изобилии круглый год.
Очень много времени появилось для самообразования - мне теперь доступны португальские сайты и бразильская медицина. Я столько всего изучила! Бегаю, хожу в тренажерный зал, участвую во всех конкурсах в клинике. Дочкам каждый день присылаю фотографии или показываю в «скайпе», как я живу. Смеются, что я то танцую, то пою, а иногда говорят, мол, покажи нам солнце, у нас тут плохая погода. Я там живу такой полной жизнью - мне времени в сутках не хватает! Если и есть рай на земле, то он там, в Африке.http://www.kp.by/daily/26622/3640299/

Кавказки

Оригинал взят у s_tolstova в Кавказки
Некоторые из историй кавказских девушек, которые мне встречались, мне хотелось бы рассказать, а также показать некоторые нравы и повседневные обычаи. Прошу прощения, если мой материал заранее всем известен и банален (многие здесь говорят, что с положением женщины на Кавказе и так все ясно).
Хотелось бы отметить, что кавказцы прежде всего выделяют свою принадлежность к определенной нации, позиционируют себя как члены тейпа, тукхума, рода, семьи, и лишь потом уже являются мусульманами (хотя этот фактор становится все более значимым). На их жизнь не в меньшей степени, чем религия, оказывают влияние адаты (адеты) - родоплеменные законы, доисламские, которым отдается предпочтение при возникновении ситуации, когда шариат противоречит местным традициям (кроме людей, являющихся соблюдающими мусульманами).
О вайнахах (чеченцах и ингушах) хотелось бы поговорить в первую очередь. На Кавказе бытует мнение, что у вайнахов женщины находятся в самом угнетенном положении, согласно их обычаям. Вайнашки обязаны носить только длинные юбки (брюки нельзя) и покрывать голову. Исторически голову покрывали косынкой замужние женщины, а сейчас, в связи с исламизацией, головы начали покрывать даже школьницам, которые еще не созрели (хотя по шариату голову покрывает созревшая женщина).
По ингушским обычаям, женщина может выйти замуж только один раз. Т.е. теоретически, конечно, может выйти и второй, но на практике это трудноосуществимо. По отношению к женщинам, побывавшим замужем, а потом овдовевшим или разведенным, применяется неодобрительный эпитет “жеро”. Это социальное клеймо.

Сельские чеченские девочки с детства много работают, их мало отпускают гулять, у них нет времени на игры, потому что всегда, когда нагрянет очередная орава многочисленных родственников (что происходит постоянно), требуется помощь женщин по хозяйству. После замужества девушка должна сразу же проявить себя как прекрасная хозяйка и уметь угодить всем многочисленным родственникам. Если на семейном ужине она нечаянно подсунет 101-летнему деду Хасану алюминиевую ложку вместе серебряной, ее сожрут всем тейпом. Чеченки имеют репутацию агрессивных женщин среди кавказок. Если учесть, что на ней лежит забота о детях, угождение мужу и всей его родне, то в этом, пожалуй, мало удивительного. При родителях считается неприличным мужу звать жену по имени (не то, что там вообще проявлять ласку), поэтому ее зовут просто “эй!” или выражением, примерно эквивалентным нашему “слышь, иди сюды!”
Что касается многоженства, то это дело простое. Чеченцы обычно “теряют паспорт”, получают новый и вписывают новую жену. При этом первую надоевшую вполне можно выгнать, а детей забрать. Или выгнать с детьми. Хотя в республике детей отдают отцам, это канает только в случае, если они ему самому нужны. Если нет, бывшая жена их ему насильно не присудит.
Жены, которых выгнали мужья, или девушки, которые опозорили род и их выгнали родители, вынуждены идти в проститутки. Проституток ловит полиция нравов Кадырова. Потом их лица, имена всем демонстрируют. Это значит, что если у них остались дочери, они никогда не выйдут замуж, а общество будет дружно жалеть их мужей, а матерей гнобить, за то, что вырастила шлюху.
При этом взгляд на гендерные проблемы чеченского общества у самих девушек запросто может быть таким:
да эту шлюху убили, и правильно, это по нашим адатам положено! ее муж из дома выгнал, она шлюха, и дочь ее теперь шлюха, никто на ней не женится! Че ты сказал, кто ее изнасиловал? она же шлюха!
не пейте, не курите, не носите мини, или не жалуйтесь, что вайнахи к вам пристают!


Но это только в интернете они не стесняются в выражениях. Потому что сидят там под не своими именами. А почему под чужими? Потому что обычно в интернете парни с девушками знакомятся. А как только завязались отношения, парень заставляет девушку удалить страницу.

Теперь истории. Жила-была осетинская девушка. Она была из знатного рода, имела хорошее образование и престижную работу (ведь из высшего общества девушка, иначе никак). Она сама себя обеспечивала. Ей было 25 лет. Она каждый вечер спрашивала отца, можно ли ей пойти погулять. Она влюбилась в мужчину из незнатного рода. Родители запретили ей общаться. На мой вопрос, как же она, самостоятельная девушка, могла смириться с этим, она удивилась. Ведь я просто не понимаю, что они живут по адатам, тот факт, что она сама зарабатывает деньги, не означает, что она не должна спрашивать отца, пойти ли ей гулять, с кем, а уж тем более, за кого выйти замуж. Но ведь он мог бы тебя украсть, предположила я. Она ответила, нет, это невозможно, если бы он украл меня, отец и брат вернули бы меня мертвой...а больше всех пострадала бы мама, ведь это она воспитала меня такой (=шлюхой). Лучше я буду страдать от любви, чем опозорю мой род. От несчастной любви она хотела покончить с собой, но потом подумала, что этим тоже опозорит свой род, и передумала.
Недавно Северную Осетию потрясла история девушки по имени Алана, которая в 21 год покончила с собой из-за побоев мужа. О побоях никто не знал, включая родную мать девушки. Алана не могла жить, потому что развод поставил бы на ней клеймо, к тому же у нее был ребенок, а признаться в побоях означало опозорить себя и свою семью.
История, подобная первой, произошла в моей семье. Моя родственница из знатного рода влюбилась в мужчину из самого низшего сословия. Ее брат его прогнал, защищая ее честь. Так и для меня настало время офигительных историй. Еще в нашем городе был накрыт притон с проститутками из Нигерии. Кроме них, там была также чеченки, адыгейки и др. Джигиты не скрывали от девушек, что они туда ходят. Ведь им можно, они же джигиты.
История дагестанской писательницы Эмилии Казумовой – один из примеров, когда кавказская женщина смогла выбраться из ада, в котором жила.

Некоторые девушки, особенно живущие в других регионах, отказываются от традиционного образа жизни. Но…
У меня была знакомая дагестанка, которая встречалась с парней другой национальности. Ее поначалу радушно встретила родня парня, а потом тихо женила его на своей. Она, что называется, пустилась в тяжкие, стала жить свободно и открыто менять парней. Теперь она вряд ли выйдет замуж, хотя и сохранит свободу.
Как-то так.


На настоящий момент эти проблемы нельзя решить извне. Это процессы, протекающие в отдельно взятом обществе, где традиции все еще довлеют над человеком, который ощущает себя в первую очередь членом рода и несет за него ответственность. Еще здесь есть такая особенность, как политика сохранения лица. Это значит, что бы ни происходило, надо сохранить лицо - как угодно. При этом проблемы не решаются, а загоняются вглубь, находятся виновные, на которых обрушивается гнев, и часто это женщины, но система, жертвами которой они стали, не подлежит изменению.

Арина Холина. Шариат за углом

19 июля на курорте во Французских Альпах марроканец порезал трех француженок за то, что они были в шортах. Это случилось спустя несколько дней после теракта в Ницце и за три дня до тераката в Мюнхене.

Я была первый и последний раз в Марокко в начале июня, буквально за день до Рамадана. Последний – потому что я больше никогда не поеду в страну, где 70% женщин ходят в хиджабах, никабах и джилбабах, а те, кто решается на светское, все равно не показывают ни руки, ни ноги. Окей, это будут блузки и джинсы, но без всяких вольностей.

Сексуальная и личная свобода – вот мои принципы. Западным женщинам это все тоже не очень легко досталось – и я не вижу причины, почему мне захотелось бы ехать в страну, где любая современная европейская женщина на всякий случай надевает либо длинные брюки, либо закрытое платье
И делает она это не только ради личной безопасности, но еще и от уважения к чужим традициям – даже если они ей не приятны. Понятно, что это мнимое уважение, но все таки мы соблюдаем чужие правила.

Но в Берлине, в Вене, в Москве, во Франции религиозные мусульманки ходят так, как велит им семья. Они используют одежду, которая с точки зрения современных европеек унижает женское достоинство.

Они не проявляют уважения к нашей современной культуре, которая настаивает на том, что женщина имеет право выглядеть так, как хочется ей, а не ее отцу, или мужу, или мулле.

Мужчины тоже не испытывают особенного уважения – если судить по тому, как выглядят их женщины. Вот хочется понять, что они на самом деле думают о своих соседках, о немках, об англичанках, об американках? Они считают нас голыми шлюхами, как этот Мухамед Б., который в Альпах напала на своих соседок, изувечил их ножом – и лишь за то, что они были в майках и шортах, и в таком неподобающем виде завтракали на веранде своего дома?

Свобода вероисповедния, самовыражения, толерантность и мультикультурность – это все звучит неплохо. Но работает в одну сторону.

Допустим, в районе Бней Брак, ортодоксальном округе Тель-Авива, живут фундаментальные иудеи. Они не водят машину в шабат, они плохо смотрят на женщин с обнаженными ключицами и голенями. В таком же районе Иерусалима, куда случайно заехал в субботу мой друг, его закидали камнями – потому что он не соблюдает правила дня отдохновения, он крутит руль.

Предположим, что я готова принять правила того места, где люди нарочно живут обособленно, своей глубоко религиозной коммуной. Но почему я должна принимать их, если они выходят из своей зоны комфорта? Почему тогда нормально, что они ходят вот хоть по набережной Тель Авива в своей традиционной одежде?

Правила работают в обе стороны. Если я накидываю на плечи платок в их квартале, пусть они снимают свои накидки в моем
Пусть фундаментальные мусульманки и мусульмане либо живут там, где их привычная среда, либо убирают все эти свои повязки в моем мире.

Западные ценности идут в упаковке с различными свободами. Хочешь пособие, медицинскую страховку, социальное жилье, защиту, равные права, паспорт – получай феминизм, поцелуи на улицах, секс в рекламе.

Мы не боролись за нашу жизнь для того, чтобы сюда пришли люди с правилами, которые мы отвергли двести лет назад.

У меня лично не было порыва прогуляться по Марракешу в шортах, которые похожи на трусы, и в прозрачной футболке. Да, от страха, ну и плюс еще это их жизнь, кто я такая, чтобы сеять тут шок? Я просто никогда больше не поеду ни в одну страну, где женщины должны выглядеть таким образом.

И это простое решение – не живи в том месте, которое не соответствует твоим религиозным, нравственным или каким то другим убеждениям.

Это справедливо.

Мы создаем наш мир на принципах разделения церкви и государства, на правах человека, на личной свободе, на сексуальном и гендерном равенстве. Это все часть нашей культуры, наши достижения, основа нашей экономики и политики, в конце концов. И это можно либо уважать и разделять, либо – никак.

Люди имеют право исповедовать любую религию – христианство, ислам, буддизм, религию солнечного света, если такая существует. Но европейское общество не религиозное, а светское, здесь не важно, какой символ висит у тебя на шее, здесь важно, какие культурные ценности ты разделяешь.

Это очень несправедливо, что в том же Марокко туристки не рискуют носить короткие шорты и смелые топы, а в Европе, тем временем, марроканец бросается с ножом на женщин, которые выглядят так, как положено в их родной стране.

Несправедливо, что мы прогибаемся и там и там – в мусульманских странах укутываемся в длинные юбки и шали, а в своей привычной среде смиряемся с тем, что женщины ходят в тряпках, намотанных на лицо. Несправедливо, что после шести дней в Марокко я еще неделю задумывалась над тем, достаточно ли спрятаны от мужских взглядов мои ноги.

Я не собираюсь нарушать чужой устав, но и свой не отдам на поругание. Я не хочу видеть женщин, которые выглядят так, будто над ними нависла инквизиция. Я не хочу мириться с теми ценностями, против которых больше ста лет выступали суфражистки и феминистки. Я хочу, чтобы в моей стране жили те, кто приехал сюда не только на заработки, но и за нашей прекрасной культурой личной свободы и полного равенства
Я не должна беспокоиться о том, оскорбляют ли мои голые ноги, или просвечивающиеся соски, или майка с надписью “I have the pussy, so I make the rules” людей, которые живут по законам шариата. Это не моя проблема. Я на своей территории.

В среду в программе «Прямой эфир с Борисом Корчевниковым» будет обсуждаться не столько 80-летие

фильма «Цирк», сколько сложные судьбы его участников. Снимали программу вчера, привезли Гафта, он, как пожилой Актёр Актерыч, решил, что это его творческий вечер. Но это бы ладно, так ещё и начал заливаться соловьём про плюсы сталинской эпохи. Его твёрдо заткнул Андрей Максимов, напомнив о цифрах и фактах. Народ заорал и заспорил, что само по себе ужасно, когда речь идёт о самогеноциде. Мало кто успел высказаться; мне тоже не дали проорать, что куплет, который Михоэлс поёт негритенку на идиш, вырезали из фильма, когда Михоэлса убили по личном распоряжению Сталина. А потом уничтожили почти весь Еврейский конгресс, да и идиш бегом запретили, хотя до этого на нём преподавали и в школах, и в техникумах. Основной вес программы пришелся на отношения Орловой и Александрова и судьбу их дома. Пришёл очаровательный друг внука Александрова – наследника уникального дома. Пришла внучатая племянница Орловой – Нона Голикова. Оба рассказали, что дом погиб, но тут оказалось, что не столько погиб, сколько осел вместе с архивами в руках адвоката Добровинского. Появился Добровинский, друг внука и внучатая племянница тут же демонстративно покинули студию, и новый владелец наследия Орловой-Александрова изложил свою версию в стилистике «лимон баксов сюда, лимон баксов туда». Наследство всегда тема грязная, посему не возьмусь рассуждать, кто из действующих лиц белей и пушистей, хотя, конечно, грустно, что звездная пара не вырастила нормальных наследников. Потом обсуждали, что Столяров и Масальский почти не снимались после «Цирка», даже при том, что Мухина лепила «Рабочего и колхозницу» с кадров марширующих Орловой и Столярова. Наконец, добрались до темы обожаемого всей страной негритенка - Джеймса Паттерсона, которого я хорошо знала по ЦДЛ. Эмиграция в Америку под давлением мамаши-танка - художницы Веры Ипполитовны Араловой - стала для него приговором. И я была рада увидеться с замечательной женой Джеймса, Ириной Толоконниковой, с которой мы через 30 лет уже и узнать друг друга не можем. А если подытожить, то судьба Джеймса оказалась одной из самых грустных среди судеб героев «Цирка», хотя, конечно, лучше судьбы убитых Народного артиста СССР Михоэлса и оператора фильма Владимира Нильсена... Короче, смотрите про «Цирк».

Карта процента сельских жителей, проживающих в частном секторе

Оригинал взят у kireev в Карта процента сельских жителей, проживающих в частном секторе
В описании порайонных карт переписи 2010 г. я не раз говорил о тех, кто живет в частных  домах в сельской местности. Я бы хотел обратиться к этой теме подробнее. Не все, кто живет на селе, живут в частных домах, но большинство - почти 60% по переписи. Почти 38% живут в многоквартирных домах.  Эти проценты распределены по территории России крайне неравномерно, хотя, наверное, предсказуемо в подавляющем большинстве случаев. Вот как выглядит эта карта по субъектам федерации: самые высокие проценты в республиках Северного Кавказа, Поволжья, Юг России, Черноземье. Меньше всего на Севере, в Сибири, Дальнем Востоке, Подмосковье. Несколько удивила Тыва.



А вот как это выглядит по районам с теми же самыми цветами. Небольшое техническое опяснение: к ряду городов административно приписана и сельская местность, и если там больше 100 человек я закрашивал. Хотя по хорошему может и тысячу надо было взять для лучшей репрезенативности. Остальные крупные города я просто оставил на карте и закрасил нейтральным цветом, чтобы по ней было лучше ориентироваться.

Тут уже лучше видно, что в Якутии такой высокий процент за счет якутского "ядра", а русские там, как и положено на Севере, больше живут в квартирах. А в Туве наоборот в частных домах больше всего живут в самом русском Тере-Хольском р-не. Красиво разделена на две части Калужская область: более синяя, которая ближе к Москве, и более красная - более далекая. Любопытно, что больше в квартирах живу на селе в заволжской части Саратовской области. Это как то связано с тем, что там более сухая степь? Явые намеки на это же есть и в Волгоградской и Ростовской областях.  Еще красива более частная южная часть Пермской области, и наоборот более "квартирная" уральская восточная часть Оренбургской области. Выдяется и самый частносекторный Немецкий р-н в Алтайском крае.

карта кликабельна
russia-individual-houses (1).png

В ряде случаев эта карта поможет найти объяснения некоторым подробностям электоральной географии России. Но все же это значение я бы не преувеличивал: это явно фактор, но вторичный. Скажем, тут будет заметная корреляция с голосованием за Зюганова и Ельцина на президентских выборах 1996 г., но все же это вторичный фактор: сам частный сектор и сами города на Севере голосовали за Ельцина гораздо больше, чем сам частный и сектор и сами города на Юге. Даже в случае голосования за Аграрную партию это все же не основной фактор. Опять же корреляция будет, но будет куча серьезных исключений, где за АПР совсем слабо голосовали в частном секторе на Юге России, но очень сильно в "квартирном селе" Вологодской, Новосибирской областей, в Алтайском крае, который по этому показателю "середнячок".

Сева-Cева Новгородцев, город Лондон, Би-бе-си... Наши программы должны драться за такого ведущего!

Последний выпуск передачи ведущего «Би-би-си» Севы Новгородцева выйдет 4 сентября, сообщается в твиттере «Би-би-си». В связи с этим было опубликовано видео с яркими моментами из выпусков передачи «БибиСева». Сева Новгородцев уехал из Советского Союза в 1975 году. Он известен как ведущий музыкальной программы на «Би-би-си» под названием «Программа поп-музыки из Лондона». Программа поменяла название в 1991 году на «Рок-посевы», под которым выходила до 2004 года. Первый выпуск передачи «БибиСева» вышел в 2003 году, ее девиз — «новости с человеческим лицом».


На праздновании 70-летия Севы в Питере

В сотый размещаю старый текст из своей повести "Уроки Европы".
Это интервью я делала в Лондоне для самой себя, а не для прессы в перстройку.

Сева Новгородцев как зеркало русской эмиграции

Сева и Карен живут в небольшой квартирке в садовом этаже в центре Лондона, состоящей из пяти-шести маленьких комнат, которые Сева отделал и отстроил собственными руками. Жилье в меру уютное, в меру пижонское, коты имеют свои отдельные кошачьи двери, ужин накрывается со свечами. Набор приемов, рассчитанный на совка: "во как я устроился", Сева прокручивает с достаточным тактом. Квартира его после особняков родичей кажется мне, конечно, студенческой обителью, но ведь рассчитывать на замок с озером, эмигрируя, глупо, особенно порядочному человеку.
Сева, стройный, седовласый, немного усталый парень без возраста, воспитавший под глушилки не одно поколение на родине, до сих пор проходит у нас по статусу заурядного эмигранта. А ведь большинство эмигрантских амбиций было устремлено на нежность к самим себе, вместо нежности к тем, кто остался; большинство свободных голосов превратилось в курятники, отражающие нашу жизнь в кривых зеркалах междусобоя. Несостоявшиеся в Союзе писатели и журналисты, в масках пророков, соревновались в пошлости, бестактности и приблизительности; а мы верили каждому слову "оттуда". В этом смысле Сева - образец хорошего вкуса и хорошего тона, а главное - чуткости по отношению к совку, которому он может что-то объяснить из своей радиостудии.
За столом с красным итальянским салатом, пирогом с севрюгой и французскими блинами (Сева и Карен - кухонные гурманы) мы решили включить магнитофон, так что беседу привожу полностью.
Сева. В Англии люди управляются или самоуправляются на месте, и от высших властей зависят в гораздо меньшей степени, чем у нас в стране. Распределение в Англии тоже идет так, как у нас когда-то было, сто там с лишним лет тому назад. Что производится, то и потребляется. Поэтому общество раздроблено на буквально атомарные частицы, и человеку, привыкшему к тому, что все идет по иерархической лестнице сверху, никак к этому не привыкнуть. У меня есть приятель, оперный критик, он мне говорит: "Сева, я до сих пор жду звонка из райкома, чтоб мне сказали, что мне делать."
Я. Сева, ну а вы как к этому привыкли?
Сева. Видите ли, к эмиграции нужно готовиться долго и серьезно. Я к этому готовился, еще не зная, что уеду, буквально с восемнадцати лет. Увлекся языком на чисто филологическом уровне. Язык не существует отдельно от культуры, постепенно я дошел до того состояния, что не мог читать по-русски. Я ушел во внутреннюю эмиграцию. Так получилось, что профессии я менял каждые пять-семь лет. Я был переводчиком, моряком, инженером, музыкантом. В юности очень хотел стать актером, пытался поступить в театральное, ничего из этого не вышло, и батя определил меня в мореходку. Я проплавал год в эстонском пароходстве в загранку, получил английский диплом и ушел в джазовые музыканты.
С рок-группой мотался по гастролям и к 75 году, когда в СССР запас творческого пространства был исчерпан, начал потихоньку задумываться. Потому что тогда, если ты был внизу, тебя не трогали - играй, что хочешь, как только ты выходил на более высокий уровень - репертуарный контроль усиливался. Поработав в Москонцерте я пережил такое, что можно писать роман. Там нас и стригли, и брили, клеили на нас усы и парики. Все это называлось "Добрые молодцы".
Я. Помню этот ансамбль, это было ужасно.
Сева. Ага, но ведь "Добрые молодцы" - это была ширма. Мы пели забытые русские песни, и за это нам разрешали не стричься. Остальных насильно-стригли. А я был руководителем, пока, пораженный копьем, не пал на поле брани. Было это так. Мы пели на Сахалине, и оттуда наваляли коллективную бумагу о том, что мы оскорбляем русский фольклор, аккомпанируя себе на японской аппаратуре. Мы были молодые, озорные, сели и написали ответ, что ежедневно и ежечасно сотни пианистов оскорбляют бессмертные произведения Чайковского, исполняя их на роялях фирмы "Стейнвей" и "Блютнер". Последнее слово все-таки осталось за ними, они написали подметное письмо в Министерство культуры, после чего с руководящей работой мне пришлось расстаться, за что я судьбе чрезвычайно благодарен.
К тому времени я увлекся йогой и голоданием. Я голодал три дня, неделю и потом три недели - конечно, под наблюдением врача. И вот на шестнадцатый день у меня началось просветление. Плоть была уже убита, дух возвысился, я посмотрел на себя со стороны и пришел в ужас. Я понял, что занимаюсь совершенно не тем: какой-то саксофон, какие-то выходы на эстраду, дешевые девицы, популярность, афиши, касса, успех. И я подумал: зачем я все это делаю? И я уволился с работы, и восемь месяцев лежал на диване и думал. Честно говоря, на отъезд меня подбила бывшая жена.
Я. Она - еврейка?
Сева. Нет, она - татарка, но рвалась в Израиль. А я по отцу - еврей, по матери - русский. Мы получили вызов. В землю обетованную ехать мне не хотелось. Евреем я себя чувствую только, если обзовут. Я, вообще, не знал, куда я еду, я знал - откуда. У меня был тупик, и было все равно, где начинать. Ехал без всяких иллюзий, зная, что меня ничего не ждет, и когда прибыл в Италию, записался моряком и подал документы на Канаду, потому что кому нужен саксофонист. К счастью, оказалось, что у Канады нет своего флота.
И тут меня нашел человек, который работал на Би-Би-Си. Он приехал к своей матери буквально в нашу квартиру, хотя эмиграция была разбросана по трем городам. Я сдал ему обычный экзамен на перевод и на чтение и начал ждать. Вообще, в истории моего попадания на Би-Би-Си такое количество мистических совпадений, что я никак не могу считать этот путь случайным. Пока я ждал, я помогал с переводами одному американскому священнику и был вовлечен в церковную работу. Оформлял паспорт в Англию, и это было бесконечно.
Я. На что вы жили все это время?
Сева. Сначала на пособие, потом написал какой-то учебник русского языка, он не вышел, но деньги заплатили.
Потом обучал людей вождению. И вот я живу, хожу раз неделю в контору, не получаю паспорта и чувствую, что обстоятельства что-то хотят сказать мне. А к этому времени а был так глубоко погружен в церковную деятельность, что созрел для крещения. Пришел к своему другу американцу и попросил, чтобы он крестил меня. Он сделал это в церкви пятнадцатого века, в мраморном бассейне, это было невероятно красиво.
И после этого со мной начинают случаться странные вещи. На следующий день прихожу в контору и меня узнает чиновник, которому я сдавал документы, он запомнил меня, потому что у него сын Ренато, а у меня - Ренат. И он неожиданно соображает, что засунул мою папку случайно в нижний ящик стола, откуда бы ее никто никогда не извлек на свет божий, и мгновенно оформляет паспорт. И я еду, и в Риме на площади покупаю у голландских студентов за гроши старый "фольксваген", и вижу, что первые буквы на нем "Ди" и "Джей" - традиционное изображение диск-жокея. И вот я приезжаю на этом "фольксвагене", и получаю музыкальную передачу.
Я. Сева, вы говорите так, как будто это так просто, приехать и получить на Би-Би-Си передачу.
Сева. Я и говорю, что это мистика. Я начинаю делать пробные материалы, и человек, делавший передачу обнаруживает богатого дядюшку в Калифорнии. И дядюшка ему говорит: что ты там гниешь на Би-Би-Си, приезжай ко мне, будешь торговать недвижимостью. И он уезжает. Здесь ведь никого не увольняют просто так, мы бы с ним до ста лет вместе делали передачу.
Вторую, немузыкальную передачу я предложил сам. Начальство пошло на колоссальный риск. Это был новый жанр, бессценарное радио, чистый импровиз. Они долго не верили, что русский может делать такую передачу, они же знают, что у нас без бумажки "здравствуйте" никто не может сказать. В общем и сейчас никто не верит, что вся передача делается моими двумя руками за час до выхода в эфир. Напряг, конечно, сильный, но у нас есть ангел-хранитель, тфу, тфу, тфу, все концы совпадают с концами, все каким-то мистическим образом стыкуется. Я просто нахожусь в медитационном состоянии. У меня в принципе антижурналистский подход к делу. Все, что должно придти, придет само. Они считают, что это чисто русский подход и он требует состояния полной открытости миру.
Я. Сева, как вы адаптировались к английской жизни я вот, например, тут просто ничего не могу понять.
Сева. А кто вам сказал, что я адаптировался? Тот же оперный критик звонит мне третьего дня, он рассорился со своей подругой-англичанкой. "Старик, говорит, умоляю, найди мне любую женщину, женюсь на ком угодно. Ведомости не могу заполнить." Ведь каждое утро по почте приходят разные анкеты, и надо сообразить, что где писать. Жизнь здесь невероятно сложна на юридическом уровне, и среднему человеку нужно очень много знать. А русский с его безмерной верстой, с его неопределенным понятием времени, со словом, которое он дает, а потом берет обратно, выжить сам не может.
Уж как здесь не обангличанился, как не стал собранным, все же я без жены-англичанки часто бы оказывался полным котенком. Этот недостаток на бытово-юридическом уровне русскому человеку восполнить нечем. Здесь очень сложная структура общества и нашими мозгами ее понять невозможно.
Я. А психологические стороны?
Сева. С моего флотского периода, когда я плавал заграницу помощником капитана, у меня сложилось впечатление, что русскому человеку за границей жить не надо. Он будет всегда гражданином второго сорта потому, что теряет все свои языковые и культурные привычки и накопления, и восполнить все это невозможно. Это я и теперь говорю отсюда.
Я. Сева, а как привыкнуть к тому, что телефон платный, и вода, и отопление, что все время надо считать?
Сева. Я на это махнул рукой. Мы об этом не думаем. Я верю в метафизический принцип: пьющий воду - получает на воду, пьющий коньяк - получает на коньяк. Конечно, как я в России жил не по средствам, так я и здесь живу не по средствам, только в Москве я был должен друзьям, а здесь - банку.
Я. С кем вы общаетесь?
Сева. Масса приятелей, а друзей в нашем, русском смысле нет. Друг у нас - это человек, к которому ты можешь прийти, чтобы пожаловаться, довериться, положиться. Здесь полагаться можно только на себя. Друг у друга здесь десятку не стреляют, и даже сигарету. Люди, приходя в гости, занимаются чисто интеллектуальной стимуляцией друг друга.
Я. Сева, а на что вы живете?
Сева. Вообще-то, я работаю, как вол в тридцати областях. На Би-Би-Си, потом у нас с женой фирма, мы консультируем какие-то фильмы. Она - актриса, я - член профсоюза актеров, попадаю в какие-то их дела. Делаю адаптации сценариев. Люблю строить квартиры. Вместо спорта, а ведь это безумная идея - бежать, обливаясь потом, или лупить ракеткой по мячу, я люблю выйти с утра с рубанком и строгать там какую-нибудь ногу для стула. У меня нет художественного таланта, и поэтому я выражаю себя через строительство. Меня, например, очень занимает, почему бетон, будучи жижей, застывая, становится камнем. Я даже собираюсь написать об этом книжку. Все, что здесь есть, я построил сам.
Я. Англичане любят сами работать в своих домах, это я знаю.
Сева. Да. Это мы привыкли к дармовому труду, к тому, что придет дядя Вася и сделает все за трешку или тетя Даша будет на вас всю жизнь ишачить за чечевичную похлебку. Здесь - права человека. За починенный кран с вас слупят сорок фунтов. Кстати, я ведь ушел из штата Би-Би-Си, чтобы иметь свободное время, и если со мной, не дай бог, что случится, то я буду точь в точь таким, каким был в бытность свою эстрадным музыкантом: нет концерта - нет ставки.
Я. Можно себе позволить работать только журналистом, как наши?
Сева. Трудно. Только, если сидеть дома, как барсук. Hо я не могу быть только журналистом. Мне неприятно, что я торгую своим происхождением. Что это за профессия -- быть русским? Случись мне разругаться завтра с Би-Би-Си, кому я нужен? Я пытаюсь стать обыкновенным человеком, вот как столяр, плотник.
Я. Сева, а как насчет ностальгии?
Сева. Наша волна эмиграции уехала от совершенно невозможной жизни, мы уехали, чтобы никогда к этому не возвращаться. Ностальгия, конечно, есть, но это скорей тоска по друзьям, по своему учебному заведению. Очень бы хотелось попасть в мою школу в Таллине. Я ведь кончил школу в Эстонии, это еще одна из причин, по которой мне в эмиграции легче, чем другим. Я вырос в эмиграции, в Эстонии русскому жить тяжелее, чем в Англии. Эстонцы такие, очень уж саксы. В среде англичан проще, особенно в среде шотландцев. Они очень похожи на русских, они даже пьют как архангельские. Я разделяю людей на две категории по тому, как они пьют: одни относятся к рассудочным расам - они выпили, им уже хватит, я, к сожалению, такой. А вот шотландцы, татары и архангельские - чем больше пьют, тем больше хочется. Пока не упали - пьют.
Я. Сева, спасут ли Россию от пьянства повсеместно введенные пабы?
Сева. Конечно. Англию же спасли. Дозволенное питье не привлекает. Так же раньше было с поездками за границу: как выехал, так и остался. А теперь приедет, посмотрит, понюхает и обратно. В Лондон последнее время приезжает масса народу, ни у кого не было особенного желания остаться. Я имею в виду яркую интеллигенцию; конечно, середняк-неудачник шизеет от любой витрины, ему кажется, что беды не в нем, а в стране. Но он здесь тоже никому не нужен.
Я. Как живет театральная интеллигенция в Лондоне?
Сева. В Англии около 30000 актеров. Работу из них имеют примерно 10000, остальные перебиваются. В театр попадают по жесткому конкурсу, труппы рождаются и распадаются на глазах. Уверенности в завтрашнем дне никакой, актер абсолютно бесправен. Конечно, у него развита профессиональная гибкость, нет чванства, но ведь и процент самоубийств в этой среде жуткий. Это принцип тот же, что и во всей капиталистической экономике.
Я. Я не верю, что психическая нестабильность может давать высокий профессионализм, а главное, что это можно оправдать с точки зрения нравственности. Кидать актера от режиссера к режиссеру все равно, что ребенку каждый день приводить новую няню.
Сева. Конечно, но ведь всякий национальный театр развивается в рамках национальной психологии. Вся русская культура, как и итальянская, семейно-психологическая. Как воспитание актеров, так и воспитание детей складывается здесь прямо противоположным образом. Нашего русского инфантилизма здесь нет, в восемнадцать лет человек уходит из дома, чтобы научиться на себя зарабатывать. Здесь четырнадцатилетний подросток вам подробно объяснит, почему он делает это, а не это. Он уже отвечает за собственные действия и собственное мировоззрение. Но зато и со стариками здесь никто не носится, здесь нет столь сентиментального отношения к родителям. Все это связано со старой колониальной психологией, когда ребенка с детства готовили к карьере в колонии. Видите, империи давно нет, а нация все еще носит форму.
Я. Вы считаете, что инфантилизм - первое определение нашего состояния умов и по сей день?
Сева. Нет. Все изменилось в СССР. Если поколение наших отцов было советским, наше поколение - антисоветским, то сегодня на арене появилось новое поколение "асоветское". Оно советскую власть просто в упор не видит. Это поколение выросло в среде творческой молодежи, особенно в рок-музыке. Року я благодарен за то, что он, как жанр, как форма, дал возможность появиться поколению, более свободному, чем мы. Я все время с чем-то боролся, а сегодня время начинать что-то строить. Раньше я был "врагом народа", "отщепенцем", у меня целая коробка вырезок из советских газет. На моих передачах масса людей в КГБ написала диссертации. Цитаты мои фирурировали как образчики подрывной работы в книгах всех советских обличителей. А теперь я же призываю начинать строить. И мне очень важно передать эстафету.
Я. Сева, по ту сторону вы были национальным героем, а здесь на Би-Би-Си?
Сева. Ой, лучше об этом не вспоминать. Все свои хохмы я протаскивал контрабандой. У меня была очень жестокая редактура. Я ведь привез с собой весь свой гастрольный опыт, весь фольклор, от которого англичане падали в обморок. Я долго их приучал. Но, как гласит английская поговорка: "Начинающий со скандала кончает жизнь институтом." Я вырос на джазовых передачах из Америки, на абстрактном символе свободы. Эту идею раскрепощения я пытался двинуть в своих передачах на шаг дальше. Все мои приколы были направлены на одно: высвободить подсознание. Недоверие к нашей академической советской наукообразности, когда любая простая мысль высказывается профессионально-непонятным языком на двух страницах, то, чем и по сей день страдает наша критика, вызывает у меня жуткую злобу. Я пытался говорить со своими слушателями не простецким, а простым языком. И, кажется, мне это удавалось, у меня пудов пять писем-исповедей.
Я. Сева, что вы переводите из литературных произведений?
Сева. Сложный вопрос. Я не просто переводчик. Я как бы сижу на культурном заборе, на мне замыкаются оба потока. Я точно знаю, что переводить можно только общечеловеческие ценности. В России все идет на надрыве. Англичанам кажется, что мы каждую секунду переигрываем. Русская драматургия кончилась здесь на Чехове. Чехов им близок, потому что там есть вопрос о земле. У каждого англичанина есть сад, ему про это интересно. Или вот, например, плохой спектакль студии "Человек" про то, как пьют чинзано, имел успех в Шотландии, где каждый второй - пьяница. Это очень тонкое дело, поэтому я стараюсь не переводить, а адаптировать.
Я. Легко ли совместить русского с англичанином?
Сева. Невозможно. Русский совместим с американцем, итальянцем, французом, хотя француз уже хитрее и закрытее. Но с англичанином, с его клубной философией, с его рассудочностью... Русские люди - люди эмоционального подхода к жизни, чувственного решения. У англичан рассудок каждую минуту начеку. Пример: телевизионная передача, в новостях показывают человека, у которого погиб кто-то близкий, он рассказывает об обстоятельствах. В девяти случаях из десяти этот человек считает, что плакать он не имеет права. Высшее проявление характера у англичан - остаться рассудочным вплоть до момента смерти. Они очень боятся быть похожими на людей. Англичанин боится общего, хотите ему рассказать про океан - покажите каплю воды, остальное он домыслит сам. Здесь существует культура недосказанности. Если рассказываешь историю целиком, они ужасаются, прячутся в свою скорлупу и слушать не хотят. А наши привыкли рассказать все, да еще на пальцах объяснить, да еще громким голосом, да еще кулаком запихнут, если в горло не лезет. Правда, у нас начали появляться люди, умеющие отсекать свои чувства. Здесь ведь как только ты повысил голос, ты уже не профессионал, ты уже существо второго сорта. А какому русскому хватит сил, проиграв спор, уйти с достойным лицом. Мы ведь ведем себя как дети, в основном. Вместо строгого папы и мамы у нас советская власть, КГБ, мы против них протестуем, ножкой бьем, кидаем книжки. А как только мы начнем отвечать за свои действия, модель поведения изменится. Я уезжал в 75 году, тогда вся страна вместе с Брежневым говорила "сиськи-масиськи" вместо "систематически". Приезжаю в Италию, а там подойди к любому мусорщику на улице, и он на блестящем языке, не прерывая дыхания, начинает говорить длинными фразами так вольно и славно, что волосы на голове шевелятся. Так и льется: "Либерта, волонта..." Тогда меня это потрясло.
А сейчас смотрю иногда советское телевидение: старшее поколение выкает, мыкает, выходит сопляк и излагает с начала до конца, со всеми знаками препинания и дыхание берет там, где точно. И так это радостно. В России ведь процесс исторический очень припозднился, крепостное право отменили только 1861 году, значит революцию делали дети и внуки крепостных, выросшие с привычкой к насилию. Вспомните, как Горького дед лупил розгой по субботам. Насилие было нормальной частью жизни. А здесь все было раньше, и голову отрубили раньше. Эти триста лет очень важны в культурном контексте. Конечно, теперь в России все пойдет быстрей, как у японцев, потому что есть готовые модели.
Я. Сева, в чем разница политических подходов русского и англичанина?
Сева. Посмотрите на английскую архитектуру, вы все поймете. Приватность во всем. Маленькое, дешевенькое если средства позволяют, но лучше, конечно, на пятнадцати акрах с собственным озером и подъездом - но только свое. Чтоб ни с кем не нужно было жить вместе. Совершенно антикоммунальная культура. Посмотрите на русского: община, сходка, соборность, вече, колхоз и т.д. Мы привыкли жить коллективом. За счет этого у нас и чувство локтя и чувство юмора другие. Англичане в принципе друг другу не доверяют, чтоб стать приятелем англичанину нужно очень много лет. С другой стороны они очень терпимы, они обожают экзотику, тогда как русские в массе ненавидят чужака. В Лондоне чувствуешь себя гражданином мира.
Я. Сева, а если сравнивать Англию и Америку?
Сева. Америка также изолирована от мира психологически, как и мы. Ведь мир она воспринимает как "то, что не Америка". В этом смысле она, как какая-нибудь Омская область. У меня к Америке огромное предубеждение. На карте Америка вроде не такая большая, чуть больше нашей европейской части, но мы забываем о том, что Советский Союз на сорок процентов состоит из вечной мерзлоты. Там жить нельзя. Так что получается, что в Америке население поменьше, а жизненное пространство огромно и совершенно замкнуто на самое себя. А потом - молодая нация, чудовищно плохое образование, малоинтеллигентный стиль жизни.
Сегодня раскроются границы и попрет наш русский безрюкзачный турист, такой котик промысловый. Народ наш изобретательный, очень импровизационный, вырос по методу холодного воспитания телят: куда не поедешь - везде теплее. И публика наша образованная, особенно которая образованная. У нас ведь нет классического образования, зато есть техническое, и очень все соображают в электричестве, что вызывает в Англии огромный восторг. Здесь ведь все гуманитарии. До сих пор считается, что техническое образование - это для детей рабочих. Уважающий себя человек в инженеры не пойдет никогда. Идеал - это, конечно, адвокат, политик, человек, блестяще выражающий свои мысли, цитирующий, начитанный, сдержанный. По моей теории наши технари должны местные пустоты и заполнить.
Я. Сева, ведь говоря "мы, у нас, наше" вы ни разу не подразумевали Англию...
Сева. Конечно, я - английский гражданин и на верность присягал королеве, и паспорт, но сами понимаете... Русская эмиграция - это миф. Какие-то осколки первой волны, все эти Гагарины, Толстые, которые до сих пор сводят счеты. Звонит мне одна: "Знаете Толстых? Они везде ходят и говорят, что они - графы! Они - не графы вовсе!" А сама, княгиня, хотя работала всю жизнь продавщицей, последний раз книжку читала пятьдесят лет тому назад. В общем, кукольный театр. Есть немного второй волны, целые районы украинцев на Севере, которые, вообще, не смешиваются: так и живут "вулочками". Таких как я - единицы. Что бы я делал, если бы не уехал? Я бы работал агентом инфлота, а в свободное время играл бы на саксофоне то, что я хочу. Я был бы, видимо, человеком несчастным. Так что я благодарен эмиграции за то, что она дала мне возможность заняться любительством в новой области, и этим любительством заниматься профессионально. Но это именно мой случай, и только мой.
Я. Сева, англичане имеют хобби, как экологические ниши в напряженной холодной жизни, есть ли у вас хобби?
Сева. Одна известная балерина, сраженная русским обедом, приготовленным моей английской женой, уговорила мужа-миллионера, чтобы мы с Карен написали книгу о русской кухне. В результате, вот у нас на компьютере лежит рукопись, скоро мы сдаем ее. Это, конечно, адаптация для местных условий, поэтому ее должна была писать англичанка. Здесь из-за разницы климатических условий и энергетической отдачи едят во много раз меньше вы, наверное, это на себе почувствовали. Все наши рецепты и порции пришлось уменьшать и утоньшать.Вот, например, приходит к нам в гости один профессор мы ему подаем гречневую кашу в лучшем виде, он застыл и говорит: "Это же корм для животных!" А теперь, как специалист по кулинарии, я хочу произнести речь в защиту макарон. В нашей стране происходит чудовищное надругательство над макаронами, и я, как человек, живший в Италии и понявший макаронную культуру, хочу спасти ее от русской дискредитации. Сейчас много говорят об освобождении личности, демократизации, многопартийности и никто не говорит о повышении качества жизни, а это на низово-бытовом уровне, на каждодневном понимании бытия - самое главное. Собственно это - единственное, чего добился капитализм. А качество жизни складывается из мелочей. Мы привыкли относиться к макаронам, как к чему-то, связанному с армейско-пионерско-лагерной столовой. Только в Италии я понял, как важно макароны не переваривать - это целое искусство, когда стоит повар и, сдвинув брови, пробует макароны. Готовые макароны, как бы еще твердые, но уже мягкие; они сварены "альденте", то есть "на зубок", я не побоялся бы сравнить их с грудью молодой женщины. Макароны в Италии варят от восьми до четырнадцати минут.
Макароны, вермишель - это все итальянские фамилии фабрикантов, придумавших свой сорт. Господа Макарони, Вермичелли, Фузили, Равиоли - создатели культуры под общим названием "паста". На моих глазах однажды произошло столкновение двух культур: культуры нашей, маннокашной-пионерской и "паста". Я наблюдал это, когда приехавший из Ленинграда эмигрант подрабатывал в местном ресторане на мытье посуды. Когда начался обед, ему принесли спагетти и спрашивают, какой тебе соус. Он говорит: мне этого не надо, дайте молочка и сахара. Залил все это молоком, посыпал сахаром и размял ложкой, а потом уплел на глазах у изумленных итальянцев. Клянусь вам, что остановились все рестораны на улице, потому что народ сбежался посмотреть на него, у некоторых в глазах стояли слезы жалости. Такого в Италии за двести пятьдесят лет производства макарон не видели. Правильно сваренные макароны с обыкновенным маслом и тертым сыром поднимут качество жизни гораздо выше, чем вся бесформенная идейная сторона перестройки, и это касается не только макарон. Приятного аппетита!

Супергероиня нового индийского комикса борется с сексуальным насилием

Оригинал взят у friend_sinatra в Супергероиня нового индийского комикса борется с сексуальным насилием
Бэтмен боролся с Джокером. Капитан Америка воевал с нацистами и Красным Черепом. Прия, простая деревенская девушка из Индии, которая сама пережила изнасилование, становится героиней комиксов, которая будет сражаться, подобно Немезиде, с сексуальным насилием над женщинами.

Чтобы воплотить книгу комиксов о Прие в жизнь, создатель Рам Девинелли сотрудничал с художником Дэном Голдманом. Г-н Девинели стал свидетелем событий, которое произошло в 2012 году: 23-летняя студентка из Дели стала жертвой зверского группового изнасилования и позднее скончалась от полученных травм, после этого произошли волнения политического, культурного и социального характера. Используя индуистскую богиню Парвати, свирепого компаньона тигра и желание Прийи изменить устаревшее мышление в отношении жертв сексуального насилия, Девинели создал новую супергероиню для масс.

Комикс онлайн можно найти в литературном издательстве г-на Девинели и на сайте кампании производства фильма Rattapalax (http://www.priyashakti.com/comic/ - комикс, http://www.youtube.com/watch?v=tLSsdI_FJKc - анимационный фильм).

Лаура Черроне: мы начнем с основного, как и где создались предпосылки для Прийи Шакти?

Рам Девинели: Я был в Дели, когда произошло ужасное групповое изнасилование в автобусе в 2012 году, и я был вовлечен в последующие протесты. Как и многие люди, я был в ужасе от того, что произошло и чувствовал гнев на безразличие, продемонстрированное правительственными властями на всех уровнях. Был огромный протест, в особенности от молодежи и подростков, как от женщин, так и от мужчин. Во время одного из протестов мой коллега и я говорили с офицером полиции из Дели и спросили его мнение о том, что случилось в автобусе. В основном ответ офицера был таков, что «ни одна порядочная девушка не пойдет домой ночью». Подразумевая, что она возможно заслужила это, или, по крайней мере, спровоцировала нападение. Я знал, что проблема сексуального насилия в Индии не связана с правовым вопросом, это скорее культурная проблема. Культурные перемены должны были произойти, особенно во взглядах по отношению к роли женщин в современном обществе. Глубоко укоренившиеся патриархальные взгляды нужно пересмотреть.Collapse )

Все уважающие себя женщины – феминистки

Мария Арбатова, известная писательница, телеведущая, общественный деятель, во время интервью с корреспондентом «Актуальных комментариев» поделилась своим мнением о скандальной свадьбе несовершеннолетней девушки в Чечне, роли женщин в общественной и политической жизни России и феминизме.

– Мария Ивановна, предлагаю начать нашу беседу с самой животрепещущей темы последних дней — свадьбы Луизы Гойлабиевой и начальника РОВД Нажуда Гучигова. Вы, как известно, выступаете за аннулирование брака. Считаете ли вы, что подписанная даже миллионом человек петиция возымеет хоть какое-то действие на свершившийся факт – зарегистрированный брак?

— Я выступаю не за аннулирование, а за расследование причин, давших возможность повести в ЗАГС несовершеннолетнюю девочку в свете сомнительных обстоятельств, изложенных в прессе. Если Гучигов докажет в суде, в который он вроде бы подал, что информация «Новой газеты» о постах в селе, запугивании, принуждении и т.д. была клеветнической, то нет проблем. Если не докажет, это повиснет как публичное нарушение прав несовершеннолетней, будет вызывать ксенофобию и не пойдет на пользу развитию Чечни.

— Давайте рассмотрим вот эту фотографию (на следующий день после свадьбы). Как бы вы описали состояние Луизы в качестве психолога?

— Я не психолог, а бывший психоаналитик, и не занимаюсь диагностикой по фотографиям и фейкам. И никому не советую заниматься этим видом спорта.

— Как вы думаете, хочет ли сама Луиза (Хеда) быть свободной от брака? Какой бы ответ она дала всему миру и себе, если бы отвечала на вопрос «Да» или «Нет» сегодня, уже будучи замужем около двух недель?

— Лично меня интересует степень нарушения закона в области половой неприкосновенности несовершеннолетней, а не её комментарии на эту тему. Что может сказать задавленный ребенок из бедной семьи, выданный замуж за богатого и влиятельного односельчанина, годящегося в папы? Если бы Хеде дали возможность уехать в другой город, поучиться, пожить без давления семьи, тогда её ответ имел бы вес.

— Понятно, что история Луизы — не единственная в своем роде. Просто именно эта история получила огласку благодаря усилиям Елены Милашиной из «Новой газеты». Вам жаль кавказских девушек? Если да, то как именно выглядит ваша жалость, вы бы могли ее описать? Здесь есть место слову «феминизм»?

— История знаменательна не только тем, что просочилась в прессу, а тем, что речь о несовершеннолетней, и что её действующие лица — начальник местной полиции и руководитель субъекта федерации. Те самые люди, которые получают из наших налогов зарплату за защиту закона в Чечне. То есть, у девушки и её родни было изначально исчерпано пространство маневра. Особенно после того, как защищать её отказался Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов и представители всех ветвей федеральной власти, включая президента страны.

Лично я считаю это признаком кризиса российской законности. И мне жаль кавказских девушек, как и всех людей, подвергающихся дискриминации. Тем более, что Исследование Фонда им. Генриха Белля «Жизнь и положение женщин на Северном Кавказе», проведенное под руководством гендерного координатора Фонда им. Генриха Белля в России Ирины Костериной в Чечне, Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Дагестане осенью 2014 года показало, что в Чечне женщины особенно жалуются на контроль, давление и насилие. Они не имеют возможности получить образование, дополнительную квалификацию и стать экономически независимыми. А феминизм как раз и является борьбой против дискриминации людей по признаку пола.

— Те, кто сидит в группах в соцсетях, которые посвящены российско-украинским отношениям, заметили давно, что пользователи из Украины часто пишут, что у россиян «психология рабов». Чаще всего это делают женщины, по крайней мере, женские аккаунты. Давайте в этой связи затронем такой щекотливый вопрос – отличаются ли русские женщины от украинских? Как бы вы описали так называемый «национальный характер»? Когда Некрасов писал про русских женщин, он явно не делал различий между нами.

— Все женские укроакаунты в сетях являются троллями, так что их обсуждение не имеет смысла.

— Считается, что вы легитимизировали понятие «феминизм» в России. Когда вы себя впервые ощутили феминисткой: вы были маленькой девочкой, подростком, сформировавшейся девушкой или во время первого брака?

— Понятие равноправия полов в России легитимизировали после революции Александра Коллонтай, Инесса Арманд и Елена Стасова.

А феминизм исчерпывается статьёй нашей конституции, гарантирующей равные права мужчинам и женщинам. Я просто была первой писательницей и телеведущей, которую народ увидел в девяностые по телевизору, которая напомнила о наследии Александры Коллонтай, российской конституции и Декларации прав человека. А понятие «феминистское движение» и «женское движение» – это синонимы. В России все уважающие себя женщины - феминистки, и потому мне странен этот вопрос.

— Вы в своей статье «Что обещает обществу феминизм» привели замечательную поговорку «В год, когда американские женщины добились права спускаться в шахту, российские феминистки добились права в неё не спускаться». Давайте продолжим мысль и проанализируем, чего добились феминистки к сегодняшнему дню?

— Женское движение, включающее в себя все общественные организации, борющиеся против генедерных стереотипов в течение прошлого века и нынешнего, добилось равной оплаты труда, декретного отпуска, права на аборты, на получение высшего образования, на социальную и духовную реализацию, защиту от бытового и сексуального насилия и т.д. Короче всего, что составляет жизнь современной женщины и делает её свободной и счастливой.
Никакая Россия не патриархальная страна, ей пытаются сверху навязать лапотный образ

— Известная журналистка Маша Гессен написала в своей статье «Лица феминистской национальности» так: «На Западе отстаивать равные права означает изменять законодательство. В России же (где женщины, между прочим, получили право голоса раньше женщин многих западных стран) законодательство во многих областях такое, что даже шведки могли бы позавидовать. Однако почему-то это не защищает женщину ни от потери работы, ни от дискриминации при приеме на работу, ни от мужниного битья». Как вы думаете, почему?

— Этот текст очень приблизительно описывает ситуацию. Не существует единого Запада, все страны разные, и все имеют довольно индивидуальный набор проблем. Женщины в СССР начали голосовать вместе с финками и австралийками, хотя многие европейки завоевали это право только после войны, но надо помнить, что тоталитаризм задавил развитие всех демократических тенденций в стране, в том числе прав и свобод для женщин.

Наше законодательство защищает сегодня и от потери работы, и от дискриминации, и от бытового насилия. Но оно, безусловно, делает это хуже и грубее, чем западное. Особенно по последнему пункту. И сегодня женские организации лоббируют законопроект выведения обвинения в бытовом насилии из частного в публичное. Но нам сопротивляются даже сейчас, что уж говорить о социализме, который вообще старался не видеть гендерной дискриминации.

— А кого из широко известных российских политиков и общественных деятелей-женщин можно отнести к феминисткам? Вопрос возник потому, что кроме вас сходу сложно кого-либо назвать по памяти, между тем как западные феминистки сами приходят на ум: Шарлиз Терон, Натали Портман, Тейлор Свифт, Бейонсе, Джоли - их полно.

— Начнем с того, что феминистками называют себя в разных странах с разной целью. Если в скандинавских странах, где женское движение особенно сильно, феминистками сегодня называют себя только работающие в феминистских организациях, а все остальные и без того живут с антидискриминационными нормами; то в мусульманской Африке феминистка — любая женщина, сбежавшая от калечащей процедуры женского обрезания. Так что маркировка этим термином в России ничего не означает. Более того, все российские женщины с чувством собственного достоинства — феминистки потому, что не позволяют принимать за себя решения, не считают себя глупее мужчин и не являются содержанками.

— Валентина Матвиенко — феминистка? Почему?

— Я не думаю, что Матвиенко мыслит в этих категориях. Она защищает права и свободы женщин, прописанные в конституции и законах, но как человек советской закалки не сильна в гендерном контексте.

— Когда мы брали интервью у Карена Шахназарова, одним из вопросов был «Возможна ли в России женщина-президент в будущем? Россия — это же патриархальная страна, со своим складом ума, с особым складом характера». Он, как ни странно, ответил положительно. Как бы ответили вы?

— Это вопрос, имеющий выборную конкретику. В 2000 году я вела как психолог выборы первой российской женщины, баллотирующейся в президенты – Эллы Памфиловой. И помню, что сопротивления её половой принадлежности не было уже тогда, при том, что у неё не было в тот момент достаточно уровня влияния и денег, чтобы выиграть.

Никакая Россия не патриархальная страна, ей пытаются сверху навязать лапотный образ. И если сегодня появится женщина с достаточной харизмой, большим политическим весом и четкой экономической программой, у неё не будет проблем с победой. Но конкретной кандидатуры пока не вижу. К сожалению, все женщины, занимающие сегодня высокие управленческие позиции, не имеют достаточной харизмы. Впрочем, до выборов ещё есть время, я буду рада появлению серьезной кандидатки и с удовольствием приду помогать в избирательной компании.
http://actualcomment.ru/gendernyy-kontekst.html
Беседовала Алина Влади