Category: медицина

О том, как в Смоленской ОГБУЗ "Клиническая Больница Скорой Медицинской Помощи" (Красный Крест) убили


Обещала написать про съемку программы «Пусть говорят» с Дмитрием Борисовым». Многие из вас видели ролик, где окровавленный человек падает в приёмном покое Смоленской ОГБУЗ "Клиническая Больница Скорой Медицинской Помощи" (Красный Крест), но так и не получает медицинской помощи... Думала, это постановка, так не бывает, но, увы, этот человек впал в кому и через 12 дней умер. Трагедия, а точнее, коллективное убийство, уголовно наказуемое по статьям неоказание медицинской помощи и оставление в беспомощном состоянии произошло летом. А нынче в студию пришли мама, сестра и сын покойного, и сестра принесла 5 часов видео из коридора приёмного покоя и восстановила цепь событий, и теперь её восстанавливает СК. Её брат, мужчина за 50 без вредных привычек, был жестоко избит в день своего рождения и доставлен с черепно-мозговой травмой по скорой. В больнице его с пробитой головой и кровоточащей раной положили в «палату наблюдения» и не оказывали медпомощи несколько часов. Через какое-то время он вышел из «палаты наблюдения», остальное на видео.
На программу «Пусть говорят» приехал главврач больницы, заслуженный врач РФ, судя по фотке, ещё и депутат – Владимир Николаевич Журавлев. За всю программу он не сказал родным ни одного слова сочувствия и вдохновенно врал, что пациент был пьян и не дал оказать ему медпомощи, при том, что в больнице даже не сделали анализа крови на алкоголь, а падал он, видимо, в связи с состоянием вестибулярного аппарата. И ещё главврач врал, что пациент убежал из больницы, а потом вернулся, хотя видно, что он не то что убежать, он и стоять не может, и пять часов видео подтверждают, что пациент либо валялся без всякой помощи в «палате наблюдения», либо валялся и падал в коридоре, где до кучи с него ещё и сняли дорогие часы. А сыну утром соврали, что такого пациента в больнице нет.
Ещё главврач изо всех сил напоминал родственникам погибшего, что ничего страшного, у них больница скорой помощи и там 20% умирает. И вообще работать некому, особенно за такую зарплату, однако, в ответ на мой вопрос, какая зарплата лично у него, начал вилять, мол, это написано на сайте больницы. За ним вышел такой же куратор смоленской медицины, фамилии я не запомнила. И начал чиновничьи нудеть в ответ на вопросы, запросим, углубим, рассмотрим, проработаем, выясним… Но и этого мало сенаторша от Смоленской области госпожа Козлова, сама бывший врач, начала активно замыливать тему, мол, не бросайте тень на врачей, главврач «ум, честь и совесть». Короче, крыша у главврача в порядке.
Однако, команда «Пусть говорят» отработала на все сто и предъявила несколько роялей в кустах. Первым был молодой мотоциклист, которого в этой больнице во время не прооперировали, и он умер. Второй была молодая женщина, бабушка которой, лежа в этой же больнице с диабетом, получила инсульт, и не получала помощи в течение шести часов, пока внучка не приехала и не устроила скандал, но было уже поздно. Третьей была женщина, рожавшая в роддоме этой больницы, где ей во время не сделали кесарево, и теперь у неё на руках тяжелейший ребенок-инвалид. Он в три года не сидит, не ходит, не говорит и не ест сам. Малыш был в студии у отца на коленях, и это произвело впечатление на всех, кроме главврача, куратора и сенаторши, продолжавших токовать про ответственность, важность и сложность своей работы. Надо ли добавлять, что вся эта «ОПГ» состоит в ЕР?
Поскольку сценарий был написан на тему пьяных пациентов, то притащилась глава шарашкиной конторы, уморившей Дмитрия Мартьянова, а затем Женя Осин с антиалкогольными кричалками. Но всё это стерлось в памяти на фоне совершенно пустых и холодных глаз главврача, куратора и сенаторши, перед лицом людей потерявших близких. И эти профнепригодные люди убеждены в собственной жирной зарплате и абсолютной безнаказанности.

Владимир Серов: непрописные истины от акушера-гинеколога

Оригинал взят у friend_sinatra в
Спасая две жизни — матери и ребенка — бросить вызов законам природы. А затем остановиться, нащупав хрупкую грань. Президент Российского общества акушеров-гинекологов академик Владимир Серов о том, как сделать кесарево сечение в барокамере, о судьбе новорожденных весом в 500 граммов, о пользе порнографии и кто в России сделал первое ЭКО.

— Владимир Николаевич, сколько лет вы были главным акушером-гинекологом России?

— 22 года, до 2007. Я начал работать еще в Минздраве РСФСР.

— Знаю, что вы много лет боролись с материнской смертностью…

— Это была самая серьезная наша проблема. Сейчас материнская смертность в России резко снизилась и составляет примерно 10 на 100 тысяч живорождений. А тогда этот показатель был 60 на 100 тысяч. Но мы еще не учитывали смертность от абортов, хотя во всем мире она входит в материнскую смертность. Если прибавить аборты, материнская смертность у нас была бы больше 100. В СССР информация об этом была закрытой, только для служебного пользования. Помню, однажды позвонил мне Гришин — первый секретарь московского горкома партии: «Неужели у нас в Москве может умереть женщина от родов?» Я ответил, что и в Нью-Йорке может умереть, и где угодно. Такое случается. Он очень удивился.

— Официально в СССР женщины в родах не умирали?

— Считалось, что это бывает крайне редко и только по ошибке. Об этом заговорили, когда на российском телевидении появились первые бразильские сериалы. Там героиня могла потерять ребенка или умереть. Случайных смертей в акушерстве не бывает. Не может здоровая женщина умереть от родов. Если она умирает, надо искать, чем она была больна. Но даже медицинская общественность этого не знает. Даже медикам — хирургам, терапевтам — кажется: если что-то случилось в родах, всегда виноват акушер.

— Разве не так?

— Есть непредотвратимые случаи. Если акушер-гинеколог работает в участковой больнице и к нему попала женщина с тяжелой патологией, он ничего не сможет сделать. Будь он хоть семи пядей во лбу. При этом молодая женщина может и не знать, что она больна. Помните солдата Сычева, который лишился ног из-за дедовщины в армии? Оказалось, что у него врожденная гипергомоцистеинемия, дефект, определяющий склонность к тромбозу. Если бы те, кто над ним издевался, не держали его в приседе много часов, с ним и сейчас все было бы в порядке. Женщина, которая не сталкивается с беременностью и родами, при подобном дефекте тоже может чувствовать себя нормально. Лет 10 назад была такая история. Мне позвонила хорошая знакомая, главный акушер-гинеколог Калининградской области. Там после родов умерла 19-летняя девочка. Из-за слабости родовой деятельности ей провели кесарево сечение, на третий день у нее начались боли в животе. Врачи, решив, что это аппендицит, отправили ее на операцию и обнаружили тромбоз сосудов кишечника. Удалили не только часть кишечника, но даже матку — со страху, на всякий случай. Ничего не помогло. Девочка погибла. В этом обвиняли акушеров, в медицинской среде назревал серьезный конфликт. Я обратился к своему приятелю и ученику Александру Давыдовычу Макацария из Первого меда, который занимается изучением особенностей гемостаза. Он отправил на исследование матку погибшей. Анализ выявил 13 факторов тромбофилии. Тринадцать! У нее был очень высокий риск образования тромбов. Кстати, именно у таких женщин бывают осложнения при гормональной контрацепции.

— Почему не обследовать всех женщин, которые собираются рожать?

— Это пока очень дорого. Хотя, конечно, если акушер-гинеколог работает вдумчиво и знает патологию, то отправит такую женщину на обследование. О склонности к ранним тромбозам может свидетельствовать семейная история — инфаркты или инсульты до 50 лет у близких родственников. В чем проигрывают в этом отношении врачи, работающие в поликлинике или в женской консультации? Они не знают, какие болезни были в семье беременной. В таких случаях очень помог бы опыт семейного врача.

— Вам приходилось защищать акушеров в суде?

— Мне вспоминается один из последних таких случаев. Ко мне обратились два известных акушера-гинеколога. С их пациенткой произошла трагедия. Во время беременности ей сделали так называемую пренатальную диагностику. Искали пороки развития плода. Взяли на анализ околоплодные воды. А ребенок после этой процедуры перестал развиваться и умер: такое случается, хотя и редко. Срок беременности был около 22 недель. Женщина поступила в клинику с внутриутробной гибелью плода. Это было в пятницу вечером. Врачи решили, что могут подождать до понедельника. Только тогда стали вызывать роды. Но у пациентки резко повысилась температура, возник септический шок, а после шока началось сильное кровотечение, от которого она умерла. Родители умершей обвинили врачей в том, что те не вызвали роды сразу и ребенок таким образом «отравил мать». Я пытался доказать, что это очень примитивное представление. На кафедре акушерства и гинекологии, которой я руководил, к тому времени уже была защищена докторская диссертация, посвященная внутриутробной смерти плода. И в этой, и в других работах было доказано, что мертвый плод может находиться в матке по крайней мере две недели без всякого вреда для матери. Мы долго спорили, было три судебных заседания. В конце концов мне удалось убедить судью в том, что сепсис у матери возник не из-за мертвого ребенка. Правда, клиника все равно выплатила штраф, потому что врачи действовали неправильно, пытаясь справиться с септическим шоком у пациентки. Если бы шок протекал не так тяжело, не было бы послешокового кровотечения. Кровотечение бывает потому, что после шока с резким подъемом температуры изменяется гемостаз и нарушается свертываемость крови. Кстати, я в свое время первый описал такие кровотечения.

— Отчего же возник сепсис?

— Существует одна особенность. Во второй половине беременности есть иммунная яма. Иммунитет резко снижается на сроке в 20-25 недель. Это нужно, чтобы ребенок мог развиваться. А к родам иммунная система матери опять приходит в норму. Из-за зигзага иммунитета очень опасны попытки вызвать роды или прервать беременность именно в эти 20-25 недель.

— Так вот почему женщины часто погибают от абортов на большом сроке…

— Криминальные аборты бывают как раз в это время. Септические осложнения, септический шок — очень частая причина смерти от них. В свое время в Москве возле Павелецкого вокзала была больница, куда привозили женщин с последствиями криминальных абортов. Там были просто ужасные случаи.

— Знаю, что в борьбе с акушерскими кровотечениями много сделал директор Гематологического научного центра Андрей Иванович Воробьев.

— До этого врачи думали, что остановить кровотечение можно, удалив матку. Однако Андрей Иванович считал, что основная причина кровотечений — нарушения гемостаза. Он сравнивал такие кровотечения с носовыми: мы же не удаляем нос, если пошла кровь… Воробьев предложил корректировать гемостаз, вводя роженице плазму крови. Он создал при Гематологическом научном центре специализированную бригаду, выезжавшую на кровотечения в родильные дома. Однако полностью победить послеродовые кровотечения ему не удалось. Как не удалось это сделать нигде в мире. Смерти рожениц от нарушений гемостаза случаются.

— Раньше врачи часто запрещали женщинам рожать — из-за больного сердца, почек, других патологий…

— Сейчас мы убеждаемся, что почти при любой патологии беременность можно разрешить, если женщина готова рисковать. Она имеет на это право. Одно время наша кафедра занималась родами у женщин с тяжелыми пороками сердца. Мы изучали возможности интенсивной терапии при разных экстремальных состояниях и могли составить прогноз. Некоторые пороки вообще при беременности не проблема. Я тогда, кстати, делал кесарево сечение в барокамере в Институте сердечно-сосудистой хирургии у Владимира Ивановича Бураковского. Эту барокамеру для них смастерили в Свердловске на заводе для подводных лодок. Когда я в первый раз попал в барокамеру, меня поразил цвет крови: ярко-красный. Глянул в зеркало и увидел, что белки глаз у меня такого же цвета. Женщин-акушеров туда не любили пускать. Помада, кремы там взрывались, потому что нельзя соединять жир и кислород. Я проводил операции в барокамере у беременных с резкой легочной гипертонией. Это и сейчас остается практически неисправимым дефектом. Женщины умирают от него, хотя и не сразу. В НИИ акушерства и гинекологии работал Май Михайлович Шехтман, который провел исследование и показал, что смерть наступала в течение первых полутора лет после родов. Так что, в сущности, не так уж много мы для них сделали, отведя от материнской смертности.

— Как вы сами относитесь к желанию тяжело больной женщины родить?

— Я видел много таких случаев. Этим женщинам хотелось на кого-то опереться в жизни. Но, мне кажется, они не очень хорошо осознавали, что будет происходить впоследствии. Была у нас пациентка с кардиомиопатией, когда сердце увеличивается в размерах и возникает сердечная недостаточность. Для таких больных единственный выход — пересадка сердца. Мы помогли ей родить, даже кесарево сечение не пришлось делать. Но потом я читал письма, которые эта женщина писала нашим врачам. Когда ребенку было два года, она уже не могла подняться с постели, чтобы о нем позаботиться. Муж ее оставил. Конечно, как врач я все делал для таких больных. Но прекрасно понимал, что это неразумно. Рискнуть своей жизнью можно. Но тут ты рискуешь будущим ребенка. Другое дело, что сознаться в этом человечество долго не сможет. Понимаете, дети были, как правило, несчастны. И в первую очередь это объяснялось тем, что мужья бежали от трудностей. Поэтому в таких случаях мы всегда старались прояснить семейную ситуацию, узнать, есть ли в семье еще один человек, который придет на помощь. Если была нестарая бабушка, это считалось приемлемым.

— Не могу не спросить о выхаживании 500-граммовых детей. Критерий ВОЗ был принят и у нас в стране…

— Российское общество акушеров-гинекологов три года подряд отправляло в Минздрав письма о своем несогласии с таким критерием живорождения. Хочу, чтобы вы меня правильно поняли: никто 500-граммового ребенка не собирается топить в ведре с водой. Да, его нужно согревать, давать ему кислород. Но интенсивная терапия не оправдана. Если он выживет без нее, значит, имеет ресурс для жизни. Я узнавал — американская ассоциация акушеров-гинекологов решила, что они интенсивно лечат ребенка только примерно со срока в 25 недель беременности, несмотря на критерий ВОЗ. 22, 23 неделя — это те самые 500-граммовые. А после 26 недель ребеночек весит под килограмм и уже вполне перспективен. Так же поступили и в Скандинавии.

— Как считаете, чем руководствовался в своем решении о критерии живорождения российский Минздрав?

— Только решениями ВОЗ. Хотя после интенсивной реанимации такие дети, если и выживают, нередко становятся глубокими инвалидами с серьезными неврологическими проблемами. От многих впоследствии отказываются родители. А знаете, через некоторое время об этом станет широко известно. И обвинят во всем акушеров-гинекологов.

— Сейчас врач, который выходил 500-граммового младенца, выглядит героем…

— Это, конечно, пиар. Но если задуматься, то наш подход к акушерству в перспективе может существенно повредить популяцию людей. Сейчас влияние так себе — возможности у нас пока не такие большие. Но они все время увеличиваются. Мы забываем, что из 1000 родившихся детей пятеро должны умереть. Так устроено природой, это дань естественному отбору. Японцы добились, чтобы было не 5, а 2-3 погибших новорожденных на тысячу. Как? Они во время беременности лучше, чем мы, определяют пороки развития. И предлагают женщине аборт. Парадокс в том, что раньше акушерство считали нехитрым предметом — подумаешь, рукоделие… Впрочем, общество во многом еще не готово обсуждать такие вопросы. Точно так же, как не готово говорить о воспитании сексуальных навыков.

— Вы подняли вопрос сексуального воспитания достаточно давно — в 80-е годы, когда, как известно, в СССР секса не было. Рассказывают, что на ваших лекциях для врачей по этому предмету в то время яблоку было негде упасть…

— Дело было так. Однажды врачи с факультета повышения квалификации попросил меня прочесть лекцию по сексопатологии. Но я отказался: патологиями занимаются психиатры. И предложил прочесть лекцию о нормальном сексуальном поведении. Начал готовиться — почитал работы отечественных специалистов, попросил ассистентов добыть книжки Фрейда. Когда я готовил первую книжечку по сексологии, то хорошо понял, что писать об этом очень трудно. Сексология — устное воспитание. Нужно видеть и понимать свою аудиторию. К сожалению, этот предмет мы во многом потеряли. Отечественные гинекологи до сих пор даже не думают о реабилитации сексуальной функции у пациенток после гинекологических операций. Например, после удаления матки. Хотя в Европе это направление развито. Леонид Семенович Персианинов в свое время называл гинекологическое отделение «маточно-обрубочный цех». С тех пор мало что изменилось. В 90-е годы была государственная программа, с помощью которой пытались ввести сексуальное воспитание в школах. Но делали это неправильно. Школьная программа довольно быстро себя скомпрометировала.

— Помню дискуссии тех лет. Рассказывали, что одна учительница решила показать детям в классе порнографический фильм…

— Насчет порнографии было много споров. Я считаю, что это один из вариантов сексуального воспитания. Порнофильмы несут негативный заряд только в том случае, если в них имеется насилие. Кстати, развитие Интернета сыграло здесь положительную роль. Современным школьникам доступна вся информация, и им гораздо проще. Но в обществе этот факт тоже воспринимается негативно — из-за недопонимания. Еще один пример недостаточного понимания — борьба с геями и лесбиянками. Она стопроцентно обречена на неудачу. Еще в советское время был у нас завкафедрой судебной медицины, который провел исследование, чтобы выяснить, какое в разных слоях общества количество гомосексуалистов. Оказалось, что среди колхозников, рабочих, интеллигенции процент был примерно одинаковый. Я сначала думал, что среди людей, которые занимаются искусством, их больше. Нет, они просто заметнее. А люди попроще могут объявлять себя старыми холостяками. Не проявляться. Гомосексуалистов не так уж много. Но сколько есть, столько и будет.

— Инициативы запретить аборты, которые появляются с завидными постоянством, это тоже пример недопонимания?

— Конечно. Такие идеи высказывают неосведомленные люди. Они почему-то считают, что если абортов станет меньше, будут больше рожать. Но это не так. Например, поляки запретили аборты. После этого рождаемость у них снизилась на 30 процентов и расцвел абортный туризм. Я всегда привожу пример Голландии — там борьба с абортами началась с устройства абортных клиник. Сначала их было около 15. Они делали аборты на высоком медицинском уровне, а затем проводили профилактику, рекомендуя женщинам подходящие средства контрацепции. Сейчас таких клиник 3. Их стало меньше естественным путем, потому что количество абортов значительно снизилось.

— В России были подобные программы?

— В 90-е годы существовала президентская программа, которая называлась «Планирование семьи». Конечно, название было неправильное, потому что мы занимались в основном профилактикой абортов. Придумал ее Минздрав. История была такая. После того, как образовалась постсоветская Россия, к нам пригласили консультантов из Европы, США, Израиля. Обсуждая вопрос, как улучшить акушерскую помощь в России, они ставили на первое место профилактику абортов. Считали, что это позволило бы уменьшить детскую и материнскую смертность на 30 процентов. Забегая вперед, скажу, что так и получилось. В то время по количеству абортов Россия занимала первое место в мире: 4-5 миллионов ежегодно. Президентская программа позволила организовать в стране 900 медучреждений планирования семьи. Это были кабинеты в женских консультациях, в гинекологических отделениях, где, с одной стороны, делали качественные аборты, с другой — рекомендовали женщинам средства контрацепции. 900 точек — это было немало. Количество абортов стало быстро снижаться. Программа просуществовала три года. Потом депутаты подняли вопрос о том, что у нас низкая рождаемость, и программу закрыли. Но учреждения остались. Они и сейчас работают, хотя их, конечно, стало меньше. Наверное, сыграл свою роль и Интернет — у женщин появился широкий доступ к знаниям о контрацепции. В результате мы получили хороший результат. Количество абортов в России снизилось до 800 тысяч. Это тоже много, но есть четкая тенденция к снижению.

— Сейчас в России есть программа профилактики абортов?

— Специальной программы нет, хотя Минздрав справедливо требует от акушеров снижать количество абортов. Проблема в том, что сделать это можно только за счет введения гормональной контрацепции. В Европе это основной метод. Но у наших врачей слабая подготовка в этом отношении. Скажем, вы работаете в женской консультации и обязаны заниматься профилактикой абортов. Это один из наиболее важных показателей. А вы не хотите — недосуг. Легче всего сказать пациентке, что от гормональных контрацептивов бывает рак. Больше она к вам за ними не придет. Но такая система — не мать осторожности, а сестра безграмотности. Если врач подготовлен, он всегда предупредит возможность осложнений. По большому счету, мы в нашей стране гинекологией занимаемся очень плохо. Скажем, женщине сделали аборт. Через год, а то и через два у нее возникает воспалительный процесс, ведущий к бесплодию. Мы специально изучали вопрос и доказали, что это не воспалительный процесс, а эндометриоз, который развивается после аборта. Что надо сделать? Реабилитировать пациентку — после аборта дать ей на несколько месяцев гормональное лечение, чтобы не было осложнений. В стране ежегодно производится 800 тысяч абортов. Каждый год добавляется 100-200 тысяч больных женщин. Мы производим бесплодие, а потом начинаем его лечить.

— Вы долгое время были заместителем по науке Владимира Ивановича Кулакова в Научном центре акушерства и гинекологии. Теперь он носит его имя. Здесь провели первое в России ЭКО?

— Я и теперь работаю в этом учреждении — главным научным сотрудником. Тему ЭКО начал Борис Васильевич Леонов. Я с ним дружил. Леонов в центре акушерства и гинекологии вел себя довольно скромно, потому что был не в своей среде. По образованию и научной базе он был биолог. Его докторская диссертация была посвящена репродуктивной функции морских ежей. Когда англичане провели первое экстракорпоральное оплодотворение, он предпринял первые попытки этим заниматься. Сначала ничего не выходило. Сред для культивирования эмбрионов не было. Чтобы получить у женщины яйцеклетку, нужно было делать лапароскопию. Наконец наступил счастливый случай. Беременность получилась. Когда пришел срок родов, Владимир Иванович Кулаков сделал кесарево сечение. Сейчас девочке, которая тогда родилась, уже 30 лет. Вскоре в Ленинграде тоже провели удачное ЭКО, и метод стал развиваться в России. У Бориса Васильевича обнаружили злокачественную опухоль, когда ему было 70 лет. Но уже в то время лаборатория ЭКО активно работала. Сейчас можно сказать, что ЭКО резко перевернуло многое в акушерстве. Нынешняя женщина, особенно если у нее есть деньги, почти всегда может получить беременность.

— Нынешний директор центра академик Сухих тоже биолог?

— Став директором, Геннадий Тихонович Сухих внес в работу центра абсолютно новые качества. Он открыл целый ряд лабораторий, которые раньше в акушерстве никогда не могли бы прижиться. Это лаборатории по клеточным технологиям, митохондриальной медицине, одних только генетических лабораторий у нас 5. На конференциях центра клиницисты учат биологов, а биологи клиницистов. Когда я был замдиректора на науке, мы принимали максимум полторы тысячи родов в год. Нам казалось, что больше не потянем. Сейчас у нас проводят 5 тысяч родов ежегодно. В день бывает до 40 операций. А было 5-6. По сути, здесь строят новую базу для акушерской практики в нашей стране — такую, какая уже заложена на Западе. Конечно, процесс перестройки длительный. Боюсь, одной человеческой жизни на это не хватит. Но я рад, что мне удалось быть к этому причастным.

http://alla-astakhova.ru/delo-nehitroe-2/
</div>

Оксана БРОВАЧ. Белорусская врач в Африке: «Когда получила первую зарплату, плакала»

Акушер-гинеколог из Бреста рассказывает о том, как рожают африканские женщины и что заставило ее переехать в другое полушарие планеты - в Анголу
Белоруску в Африке называют ангелом.
- Я хотела быть кинозвездой. Пошла в художественно-театральное училище в Минске, но на экзаменах поняла, что это не мое. Не могу так перестраиваться, превращаться из одного человека в другого. Так поступила в медучилище, потом закончила медуниверситет, а в 45 лет снова пошла учиться в клиническую ординатуру, чтобы получить высшую категорию.
Елена Викторович, акушер-гинеколог из Бреста, и правда хорошо бы смотрелась в кино - улыбчивая блондинка с сияющими голубыми глазами, очень красивая женщина. В Беларуси она за 20 лет работы прошла путь от сельского врача до районного акушера-гинеколога.
Ангола знаменита месторождениями алмазов.
- Я считаю, что красивее беременной женщины нет никого на свете. Это сейчас проводят всякие школы для мам. А когда я начинала, женщины понятия не имели, как рожать. Никто не рассказывал, как дышать, как вести себя, как расслабляться. И в этих муках получается такой красивый взрыв эмоций - рождается ребенок. Женщина сразу оживает, когда слышит первый крик – это новая жизнь, чудо! И я приложила к этому руку! А когда ребенок не дышит, начинаешь реанимировать. И вот он вдохнул, задышал, и ты знаешь, что это твоя заслуга, ты вовремя помог, и он остался жив…
Правда, после 20 лет врачебной практики в белорусских медучреждениях доктор поняла, что одним энтузиазмом сыт не будешь. Хотелось, чтобы любовь к работе соответственно вознаграждалась.
ГОД РАБОТЫ В АФРИКЕ - ЭТО 10 ЛЕТ РАБОТЫ ДОМА
- У меня было три работы: в роддоме Бреста, в железнодорожной больнице и в Центре профилактики СПИДа - вела прием и делала УЗИ. Я тогда купила квартиру под огромные проценты, и так получилось, что должна была выплачивать 500 долларов в месяц – весь свой заработок. Старшая дочь университет закончила, а младшую нужно было еще выучить. С мужем в разводе. Еще и ремонт надо сделать. Материальный вопрос встал очень остро, - вспоминает врач.
Елена Викторович заинтересовалась работой за границей. Поначалу, говорит, ей было просто любопытно узнать, как лечат в других странах. А потом поняла, что это шанс спасти семью от финансового краха. Знакомые рекомендовали поехать в Анголу, сказали, там уже работают врачи из Украины, России и Беларуси. Трудоустройством медиков занимается российская фирма. Энергичная врач рискнула: связалась с этой фирмой и через полгода после того, как узнала о такой возможности, уехала в Африку. Уже семь лет – с 2009 года - доктор работает в клинике горнодобывающей компании «Катока». Это предприятие - один из мировых лидеров по производству алмазов. Оно находится в тысяче километров от Луанды, столицы Анголы.
- Ожидания от переезда на другой край света оправдались?
- Я приехала в Анголу 1 декабря, а 25-го уже дали декабрьскую зарплату. Я ничего еще не делала: днем ходила по кабинетам, ночами учила португальский. Мне дали три месяца на изучение языка и подтверждение диплома. В Бресте все, что зарабатывала, я отдавала на кредит. Здесь мне выплатили чистый оклад врача - и он оказался в пять раз больше моего белорусского заработка на трех работах. Я стала считать: год работы в Анголе - это 10 лет работы дома, два года - 20 лет... Я так плакала! Мне так за родину стало обидно!
«НЕ ТРОГАЙТЕ МОЕГО РЕБЕНКА»
- Белорусские беременные отличаются от ангольских? Как рожают в Африке?
- Роды редко проходят в клинике, там в 80% случаев практикуют роды на дому. Им дешевле вызвать врача, чем платить за клинику. Рожают они самостоятельно, мужчин с того времени, как начинаются схватки, нет. Они уходят за деревню, в саванну - нет их! И только когда они услышат пение и пляски, приходят. Значит, родился ребенок. И еще у них так: солнце не должно дважды заходить над женщиной, которая в родах. Если проходят сутки, а женщина не родила - вызывают доктора. Вот я и езжу на ЧП и катастрофы, - смеется врач. - Женщина просит не дотрагиваться до ребенка, если я просто присутствую при родах. Она сама перевязывает, перегрызает пуповину, берет ребенка, кладет его на живот... «Это мой ребенок, мои бактерии - не трогайте его». Потом убрала все за собой, встала на колени, поцеловала мне ноги и ушла - так у них принято. Я все время задумываюсь: ведь точно так же наши прабабушки рожали! И никто не теряет сознание, не кричит от боли. Ну да, стонут, как все женщины, но истерик, как у нас в роддомах, не бывает.
И еще у них так принято: если женщина беременеет, они с мужем не живут половой жизнью, это запрещено и религией, и обычаями. Мужчина рядышком строит новую хижину, берет себе новую жену… Так и живут. Сколько сможешь женщин обеспечить, столько берешь. Они христиане, но у них разрешено многоженство. Много лет была война, она забрала мужчин. Анголане знают, что им надо расплодиться и восполнить население.
- Как там развита медицина?
- Я работаю в клинике, которая обслуживает только семьи сотрудников «Катоки». В ней самое современное оборудование, медикаменты совсем другие - европейские, бразильские. В Луанде есть клиники от красного креста, но они, конечно, не так обеспечены.
В Анголе я заметила, что там действенны простейшие антибиотики! Там никто не лечит простую инфекцию по 10 - 15 дней. Приходит больной, ты даешь ему максимальную терапевтическую дозу сегодня, завтра - поддерживающую, а послезавтра он здоров. У меня есть больные со СПИДом, с туберкулезом, гепатитом - после 16 лет войны в Анголе много социальных болезней. Только там я впервые за свою врачебную практику увидела прямое переливание крови. И еще там нет санстанции! Их никто не контролирует, но после операций ни у кого нет абсцессов.
ТАМ ПОЗИТИВНО МЫСЛЯТ
- Как вас приняли в чужой стране? Вы быстро привыкли к другой культуре?
- Анголане называют меня ангелом - я белая, да еще и светловолосая. Там очень уважительное отношение к врачам. Меня даже в Луанде узнают. Приезжаю в банк, а они: «Доторэ, доторэ!» («Доктор, доктор». - Ред.).
Что было удивительно - там ничего не откладывают впрок. Закатки, как у нас, в Анголе не делают. Захотелось - пошли в саванну, набрали фруктов, поели и забыли. Завтра опять сходим. Может, на километр дальше пройдемся, зато ходить полезно для здоровья. Там позитивно мыслят!
Еще мне понравилось, как они относятся к смерти близких. По ангольским законам дается 8 дней отпуска только для того, чтобы человек вышел из стресса, не плакал на работе, а улыбался и занимался своим делом.
В Анголе не просто солнечно, там солнечные люди. Они всегда улыбаются! Этому я у них научилась. Там обязательно нужно обнимашки устраивать - два раза наклоняться щечками друг к другу. Все так делают, знакомые и незнакомые. За день каждый здоровается три раза. «Бон дие» - это значит пожелать доброго утра, «буа тарде» - доброго дня, «буа нойте» - доброй ночи. Невозможно не улыбаться, когда здороваешься третий раз за день!
- По дому не скучаете?
- Я пару раз в год приезжаю домой. Со всеми повидалась – и хочется обратно! Тут все несчастные, плачутся, смотрят в землю, все серое… Там у меня другая жизнь!
Елена дразнит дочерей фотографиями свежих фруктов - в Анголе они в изобилии круглый год.
Очень много времени появилось для самообразования - мне теперь доступны португальские сайты и бразильская медицина. Я столько всего изучила! Бегаю, хожу в тренажерный зал, участвую во всех конкурсах в клинике. Дочкам каждый день присылаю фотографии или показываю в «скайпе», как я живу. Смеются, что я то танцую, то пою, а иногда говорят, мол, покажи нам солнце, у нас тут плохая погода. Я там живу такой полной жизнью - мне времени в сутках не хватает! Если и есть рай на земле, то он там, в Африке.http://www.kp.by/daily/26622/3640299/

Марина Талагаева. РОССИЯ ВЫСТОЯЛА, НО ТУТ БАБА СДЕЛАЛА АБОРТ ПО ОМС.

Обычно бывает как: просыпает утром женщина в своей большой квартире, работа нее хорошая, зарплата белая и никогда не задерживают, муж, ну, если не олигарх, то где-то рядом. И думает такая: «Чувствую себя такой аморальной сегодня, такой безнравственной, пойду-ка сделаю аборт по ОМС». Идет и делает, и грабит родную страну на 2 миллиарда в год. А вот если бы эти деньги остались в бюджете, началась бы совсем другая жизнь. Вы в это верите? Нет. И я нет. Потому что это абсурд. Чтобы догнать по растрате бюджета полковника Захарченко средней женщине надо делать по 2 аборта в секунду всю свою жизнь, причем прожить лет примерно 120 лет. Мы богатая страна, у нас лес, нефть, газ, алмазы. Мы можем позволить бесплатную медицину для граждан. Значит вопрос совсем не в деньгах.

Более того, если нам нужны здоровые родители и здоровые дети, мы должны не искать, чтобы еще исключить из ОМС, а добавить туда дополнительные услуги: анализы на инфекции и вирусы перед зачатием ребенка, спермограмму, различные онко-обследования. О том, что масса беременностей прерывается (в том числе и естественным путем) из-за вовремя не выявленного вируса вам расскажет любой гинеколог. Из-за них же рождаются больные дети. О том, что сегодня многие девушки в возрасте 18-22 лет узнают, что у них рак половых органов именно на приеме у гинеколога - он же. Гинеколог-онколог добавит цифр и фактов. Многие пары не могут забеременеть из-за того, что у мужчин плоха подвижность сперматозоидов. 4 процента сегодня стало нормой. То есть, дополнительные опции не просто нужно вводить в ОМС, но и еще активно пропагандировать их использование, потому что далекие от медицины люди даже не догадываются, что все это нужно делать, а не просто жить по принципу «ой залетели, оставим».

Итак, если вопрос не в деньгах, потому что они в стране есть, тогда рассмотрим сторону морали. С какой стати в принципе бесплатная медицина уходит в эту сторону? Почему мораль снова касается женщин? Почему никто не требует исключить мед помощь по ОМС наркоманам, алкашам, пьяным водителям, любителям драк, стрелок, разборок. Банальная стычка в Екатеринбурге между казаками и цыганами - это три трупа и 8 раненных. Один умирал три дня в реанимации. Из 8-х есть кандидаты в инвалиды. Может подсчитаем урон для бюджета в этом случае? Сколько стоит прием, перевязки, лекарства, три дня работы реанимации, извлечение пули, пенсия по инвалидности для 18-летнего парня. Почему в этом случае молчит патриарх, мэр, муфтий? Или когда 30 человек едут за приключениями к чужому дому - это морально и нравственно?

Разобравшись с деньгами и моралью, переходим к опции « а пусть она родит». Как видно из ироничного начала поста, никто не делает аборт просто по прихоти. На это ВСЕГДА есть причины, и они остаются ими, даже если лично вам они кажутся несущественными. Довольно часто они прозаичны: нечего есть, негде жить, нет работы, нет образования. И ребенок не решение всех этих проблем, а усугубление. Плюс есть причина более эфемерная, из области чувств, но не менее важная — ни ребенок, ни его мать не нужны отцу ребенка. Да, можно сколько угодно уговаривать родить для себя и, мол, сейчас уже не так стыдно, камнями не закидают, но практически все женщины , даже самые бедные, самые страшные и самые глупые хотят , чтобы все было по-настоящему: чтобы он любил, хотел этого ребенка, вместе выбирать кроватку и коляску, разделять ответственность. Даже роман «Парфюмер» начинается именно с этого: его мать не желает неправильного ребенка, а хочет когда-нибудь стать уважаемой женой ремесленника. А ведь речь идет о больной сифилисом рыночной торговке. Некоторые люди называют это амбициями. Но иметь амбиции — не преступление.

Никто не хочет трудностей и унижений. А они будут, если родить без условий и в одиночестве. Причем парадоксально, но девушку, за которой стоит благополучная семья (заметьте, я не пишу «состоятельная», так как это понятие растяжимое), будет меньше клевать общество, чем ту, которая родит на социальном дне. «Роди и иди в приют на первое время» это бред в нашей стране. Сколько продлится это первое время — 10 лет? 18? 22? Хорошо, если у приюта будут деньги содержать мам и детей, а если нет? Есть история печально известной «Колыбели» в Иваново, где все было сказочно, пока был грант, а как он кончился - все растерялись. И мамы уже должна были за постой платить по 3000 р, и тетки-организаторши возмущались, что к ним не тот контингент пришел — и работать не хотят, мужиков им подавай. Чудесный приют для мам со спасенными малышами превратился в пролайферскую тюрьму для женщин (по меткому замечанию фем-сообщества).

Что за это первое время она купит жилье? Получит образование? Найдет хорошую работу? Или мытьем подъездов заработает на съемную комнату хотя бы? Роди и отдай церкви - это тоже не вариант, так как церковь это не тот институт, который может заменить ребенку семью или даже детдом. И наконец коронное «роди и сдай в детдом, там может усыновят» - сюрприз! Насовсем от ребенка отказаться нельзя. Женщина (именно женщина, к мужчинам никаких претензий) будет с ним связана до его совершеннолетия — например, платить алименты нужно, ближайшим родственникам будут предлагать ребенка усыновить, на работу могут прийти бумажки, ребенок будет наследником жилья и так далее. Чудесный аттракцион на ближайшие 18 лет, не правда ли?

И наконец простой мещанский вопрос в зал. Поднимите руки свекрови, которые говорят своим сыновьям: «Ты, сынок, девушку ищи, которая аборт в 18 лет не сделала и родила хрен знает от кого».

Перепост! Необходимо судить как руководство психиатрической больницы №3 г. Новосибирска,

так и папашу - православного активиста!"Это не больница, это колония"
Наталья Джанполадова
Опубликовано 05.08.2016 18:12

Сын известного новосибирского православного активиста Юрия Задои – Константин – на днях был выписан из психиатрической больницы №3 Новосибирска, где провел чуть меньше месяца. Туда 20-летнего юношу поместили на принудительное лечение по заявлению его отца. 11 июля в больнице состоялось закрытое судебное заседание.

Издание "Сиб.фм", ссылаясь на заключение комиссии врачей психиатров, сообщает, что Юрий Задоя вызвал к сыну психиатров "в связи с нарастающей агрессией и неадекватным поведением". В документе также говорится, что у Константина Задои "в течение нескольких месяцев возникали вспышки агрессии", он "вооружался ножом, бросал чайник в голову отца, применял силу в адрес отца и матери". В больнице юноше, студенту второго курса Новосибирского медицинского университета, поставили диагноз "острое полиморфное психическое расстройство без признаков шизофрении" и назначили нейролептики, – сообщила прессе мама Константина Задои.

Родственники молодого человека убеждены в его адекватности и в том, что принудительная госпитализация – результат конфликта с отцом на религиозной и политической почве. 2 августа Константина Задою отпустили из больницы с условием, что он отзовет жалобу на свою госпитализацию:

– Самочувствие у меня сейчас хорошее, – рассказывает в интервью Радио Свобода Константин Задоя. – Выпустили меня, потому что я отозвал заявление адвокатов с жалобой, которую они написали. Мне сказали, чтобы я отзывал все жалобы, отказывался от апелляции и тогда меня выпустят. В противном случае лечение продолжится. То есть, грубо говоря, меня шантажировали.

– Что происходило в больнице? Что вам объяснили, что с вами делали?

– Меня сразу определили в острое отделение. Я ссылался на статьи о госпитализации, но мне сказали, что я буду умничать в остром отделении. Сначала мне угрожали, а потом все-таки связали уже в отделении и сразу же начали давать лекарства.

– Что это были за лекарства?

– Я спрашивал, мне не говорили.

– Вы сказали, что вас шантажировали. Кто эти люди?

– Врачи.

– Могли бы объяснить, как получилось, что вас госпитализировали? С чего все началось?

– У нас долгий конфликт с отцом на религиозной и политической почве. В один из конфликтов он начал продвигать свои религиозные идеи, чтобы я завтра пошел на такой-то митинг. Я сказал, что мне уже это надоело, захлопнул сильно дверь и стекло разбил. Он решил этим воспользоваться, вызвал санитаров. Санитары меня забрали. Я отказывался подписать согласие на лечение, на госпитализацию. Поэтому был назначен суд. Было написано заключение врачей, которое абсолютно не соответствующее действительности, что я угрожал убийством врачам. Но, основываясь на выводах этой комиссии, суд принял решение меня госпитализировать и лечить.

​– Из-за чего у вас конфликт с отцом? По каким вопросам вы не сходитесь?

– В основном, конфликт на религиозной почве. Ему не нравится, что я смотрю, что я слушаю, "Радио Свобода" вот, например. Не дает покупать продукты из-за поста, заставляет поститься, упрашивает меня в монастырь сходить, в церковь. Он не может вести диалог. Я пытался беседовать, говорить, что это мое право – смотреть, ходить или не ходить. Он слышит только себя. Поэтому я старался не говорить с ним особенно. Но так как он наседал постоянно с этими темами, то приходилось вступать в конфликт. Он считает, что я помешался на каких-то своих идеях, неадекватно себя веду. А сигналом к его действиям стало то, что я резко закрыл дверь и разбил стекло.

– Вы живете вместе с ним?

– Сейчас нет, конечно, я переехал. Но я переехал к нему жить, когда поступил в медицинский, чтобы учиться спокойно, жить не в общаге. С этого момента, с 2014 года, начались конфликты.

– Вы сейчас можете что-то предпринять, обжаловать эти решения?

– Да, конечно. Я уже написал заявление в районный суд о признании недействительным отказ от жалоб, потому что мне не были разъяснены права и так далее.

– Есть мнение, что сейчас все чаще возвращается опыт советской карательной психиатрии. Вы тоже стали жертвой такой истории? Или это все-таки бытовой конфликт?

– Я считаю, да, возвращается. Я наблюдал людей, которые были со мной и в одном, и в другом отделении. Их рассказы меня утвердили в этом, а также то, что комиссия врачей написала абсолютную ложь обо мне. Это я также считаю доказательством того, что карательная психиатрия никуда не уходила.

– Я разговаривала с людьми, которые попадали принудительно в такие заведения. Многие сравнивают больницу с тюрьмой. У вас тоже такие ощущения?

– Конечно, я так и сказал в комментарии к одному из порталов, что там люди сидят за решеткой. К ним применяют довольно часто физическую силу со стороны санитаров. Практически каждый день я это видел. Врачи не обращают никакого внимания на пациентов. Это не больница, это какая-то колония изолированных людей.

– Могли бы описать, как ваш день там проходил?

– Перед тем, как пресса дала огласку этой ситуации, я содержался в остром отделении. Там распорядок дня был очень простой – завтрак, обед, ужин и процедуры. Никаких прогулок, ни библиотеки, ничего. Просто палата – и все. Потом меня перевели в общее отделение. Там, кроме наличия библиотеки, никаких различий не было, иногда выпускали на улицу.

Иногда из-за действий препаратов я не мог физически встретиться ни с адвокатом, ни с родственниками, хотя они приходили
​– Общаться с близкими можно было?

– В остром отделении запрещены были телефоны, но в часы посещений приходить можно было. Дело в том, что иногда из-за действий препаратов я не мог физически встретиться ни с адвокатом, ни с родственниками, хотя они приходили.

– Расскажите о себе, чем вы занимаетесь, участвуете ли в каких-то политический акциях, ходите на митинги?

– Я студент, поступил на бюджет два года назад. У меня есть спортивный разряд. На акции и митинги я хожу, да. Как раз хотел на митинг попасть, который был в Новосибирске против "пакета Яровой". Да, я не против сходить на митинг и считаю, что это правильное занятие, нужное.

– Какие у вас сейчас планы? С кем вы сейчас живете?

– Я с сестрой теперь живу на съемной квартире. Планы – учиться. Учеба занимает основное время. Конечно, слежу за акциями в городе, в стране, – рассказывал Константин Задоя.

Отец Константина Задои – Юрий Задоя – известный в Новосибирске православный активист. С 2012 года он является координатором новосибирского отделения православного политического военно-патриотического движения "Народный собор". Известен своей борьбой с "незаконной рекламой" в Новосибирске, жалобами на группу Pussy Riot и "Ленинград", пикетами и митингами против оперы "Тангейзер". В июне по жалобе Задои к реальному сроку в колонии приговорили бердского активиста Максима Кормилицкого за пост в социальной сети "ВКонтакте", который Задоя счел оскорбительным. Православный активист неоднократно требовал от мэра Новосибирска запретить традиционное первомайское абсурдистское шествие – "Монстрацию" и привлечь к ответственности ее идеолога Артема Лоскутова.

В интервью Радио Свобода Артема Лоскутов рассказал подробнее о роли Задои-старшего в общественной жизни Новосибирска:

– Про Задою я узнал в 2012 году, поскольку он написал на меня жалобу то ли в прокуратуру, то ли еще куда-то о том, чтобы возбудили административные дела. Волна его успеха развивалась параллельно волне успеха Pussy Riot. Группа развивалась за счет гонений каких-то православных активистов и церкви, а параллельно развивались эти активисты. Деятельность Задои – он оперативно реагирует на любой повод, о котором ему важно написать жалобу. Это может быть связано с законом об оскорблении религиозных чувств, с чем-то, где есть место поговорить об общественном праве, которое он берется защищать.

Задоя свои методы, которыми он борется в общественном поле, применил и в семье – написал жалобу, что сын якобы хотел его убить, что он нуждается в психиатрическом лечении, поскольку выкалывал иконам глаза
О том, что его сын попал в психушку, мне написала его подруга. Она написала, что приехали санитары, что они не знают, что делать, что надо это предавать огласке, что сейчас происходит суд и вот-вот его принудительно поместят в госпиталь психиатрический. Из-за этого кое-что стало известно про его семью. Мама мальчика рассказывала, что они с трех лет детей живут отдельно. Она забрала детей, потому что там произошел какой-то эпизод. На Задоя напали, дали ему по голове. Он в какой-то момент решил, что ему нужно теперь жизнь посвятить Богу, какие-то вещи пожертвовал в церковь. Дети жили с мамой, а потом приехали в Новосибирск, поступили в вуз. Происходили какие-то бытовые конфликты, которые кончились тем, что Задоя свои методы, которыми он борется в общественном поле, применил и в семье – вызвал полицию, написал жалобу, что сын якобы хотел его убить, что он нуждается в психиатрическом лечении, поскольку выкалывал иконам глаза. Подруга этого мальчика все отрицает, говорит, что все это выдумано, что это бред. Тем не менее, парня закрыли на месяц. Хорошо, что он сейчас вышел, потому что история могла затянуться надолго.

– Это просто такого рода бытовой конфликт? Или это все-таки еще один случай, подтверждающий, что сейчас советский опыт карательной психиатрии возвращается?

– История про карательную психиатрию никуда не девалась. Просто она не была на поверхности, она не была на виду. Просто вышла такая история, что известный человек сына посадил. Ведь все эти клиники не сегодня появились, они продолжали действовать с советских времен. Кто туда попадал, никого не интересовало. Другое дело, что есть со стороны общественности ниша, которую заняли такого рода активисты, "православные", статус которых не очень понятен. То ли они представляют церковь, то ли еще кого... Я не знаю, как люди внутри церкви относятся к тому, что их представляют такие люди.

Он в нем увидел какого-то врага, идеологического оппонента, несмотря на то что этот же человек нам рассказывает про какие-то семейные ценности
На удивление в Новосибирске с Задоем власть как-то считалась до момента, когда он стал саму власть критиковать. Раньше ему все сходило с рук. Все его жалобы имели "зеленый свет". Считалось, что он какой-то человек, который дружит с полицией, с церковью, с прокуратурой. Этой весной он в своих общественных воззваниях задел впервые мэра, губернатора, которых он тоже обвинил в каких-то темных делах, сказал, что они тоже в чем-то виноваты и должны уйти в отставку. В этот момент что-то щелкнуло. Я понял, что сейчас Задоя перебрал, сейчас у него у самого начнутся какие-то проблемы. Тогда его стали исключать из Народного собора, говорить, что он много на себя берет. До этого момента он несколько лет, как епископ какой-то, занял такое общественное место. На самом деле, он увлеченный, фанатичный, во все это верит. Он, скорее, не Милонов, который немножко придуривается и паясничает. Во все, чем он занимается, он твердо верит. Ему, наверное, кажется, что он действительно себе дорогу в рай прокладывает с этой священной борьбой. Первое его появление в СМИ было борьбой с "бугорком". Он написал заявление, что на рекламе магазина интимных товаров на одежде у мужской фигурки возвышается такой "бугорок". "Бугорок" необходимо убрать, поскольку он пошлый, поскольку дети видят и развращаются. Это была первая его победа. Не помню – убрали ли бугорок, но Задоя с тех пор присутствует у нас в жизни как человек, который следит за моралью.

​– Получается, то, что он сделал с сыном, вписывается в линию его поведения, в то, как он видит мир?

– Да. Он в нем увидел какого-то врага, идеологического оппонента, несмотря на то что этот же человек нам рассказывает про какие-то семейные ценности. Долго было непонятно, что за человек нам вещает про семейные ценности, про то, что нужно бороться с западной культурой, которая семейные ценности уничтожает. Как выясняется, семьи-то у него у самого нет. Свою семью он потерял – жена от него ушла вместе с детьми. Одного ребенка он в психушку сдал... У человека явно происходят вытеснения своих комплексов, своих каких-то потерь через какую-то общественную деятельность. К сожалению, получается, что, когда человек свои личные проблемы не смог решить, он берется за общественные. Это несчастный человек, – заключает Артем Лоскутов.

Сам Юрий Задоя в беседе с изданием Lifenews признался, что у него "проблемы с сыном". В октябре 2015 года в ответ на возмущенное письмо жителей Новосибирска Задоя так объяснил свою деятельность: "Что ж нам делать в лихую для нашей культуры и Родины годину, как не защищать наш народ в этой страшной и безжалостной по отношению к людям информационной и культурной войне? Вот и делаем всё, что в наших силах. И судя по реакции наших недругов, делаем это успешно!"
http://www.svoboda.org/content/article/27902425.html

Возрастная классификация Всемирной организации здравоохранения

Оригинал взят у radulova в Возрастная классификация Всемирной организации здравоохранения
Люди стали жить дольше. Поэтому ВОЗ официально пересмотрела возрастные нормы. Молодым теперь человек считается до 44 лет. А средний возраст заканчивается в шестьдесят. И только тогда начинается пожилой.



25-44 – молодой возраст;
44-60 – средний возраст;
60-75 – пожилой возраст;
75-90 – старческий возраст;
После 90 – долгожители.

После программы "Прямой эфир" с Борисом Корчевниковым о краденном ребенке

банкирши Миримской, мне оборвали телефон - народ реально не понял, кто кому Вася и заблудился в фамилиях. Я и сама разобралась только к середине съёмки, так что пост-фактум пишу поучительное либретто к ней. 50-летняя красавица Ольга Миримская - хозяйка банка, мать троих взрослых и очень качественных детей (они были в студии) - захотела иметь ребенка вместе с гражданским супругом. Супруг - Николай Смирнов, на 20 лет младше Миримской и раз в 20 богаче. Рублёвская клиника "ДельтаМедКлиник", которую после всего этого надо обходить, как чумной барак, нашла им суррогатную мать - крымчанку Светлану Безпятую. У Безпятой это была уже четвёртая "суррогатная ходка", она так она содержала мужа, дочь, лечила мать от рака и т.д. Возраст её превышал положенный для программы суррогатного материнства, но знакомый по этому бизнесу молодой врач из "ДельтаМедКлиник", фамилию которого я на программе прослушала, а в поисковике не нашла, сумел заключить с ней договор. Парадокс заключался в том, что Миримская предложила для ЭКО не свои биоматериалы, а биоматериалы дочери, о чём почему-то стараются не говорить - то есть по закону она ребенку бабушка, а Смирнов - отец. Суррогатная мать Безпятая получила мешок денег и идеальные условия для вынашивания, но сразу после родов была вывезена из роддома вместе с крошкой Соней на трёх тонированных автомобилях. К этому моменту отношения Миримской со Смирновым закончились, и Безпятая обнаружилась на Кипре, заявив, что Соня её дочь, она её не отдаст, никакого договора на суррогатные услуги не было, 2 000 000 рублей ей не платили и т.д. На Кипре сделали генэкспертизу и определили, что Безпятая не является генетической матерью, а Миримская может быть крошке бабушкой или сестрой. Потом выяснилось, что Безпятая продала Смирнову Соню, хотя не ясно, зачем продавать, если он генетический отец? На сегодняшний день и Смирнова, и Соню, и Безпятую ищет интерпол, но все они в бегах. Мы с вами вдоволь насмотрелись историй в формате "богатые тоже плачут", "крутой папа отнял у мамы ребенка", так что отмечу эксклюзив сюжета. Смирнов, который и молод, и хорош собой, и богат, изо всех сил пытается сделать Миримской больно - забрал девочку, взял в новые жёны бывшую подчинённую из банка Миримской, и даже к Беспаловой приставил адвокатшу, прежде обслуживающую банк Миримской. При этом по закону он отец Сони, похитивший ребенка не у бабушки, а у матери - дочери Миримской, хотя спикером обвинения выступает Миримская. Но главный герой этой истории, на мой взгляд, лечащий врач Безпятовой, внезапно обнаруженный в ходе этой катавасии мертвым прямо во время приёма больных в своём кабинете. То есть, в хорошем настроении пошел покурить с охранником, вернулся мимо очереди в кабинет, заперся изнутри, задрал штанину и ввёл себе смертельную дозу снотворного, как рассказал мне на программу журналист Олег Лурье, видевший материалы дела. Бывает такое в рублёвской клинике? Может и бывает, но в студии показали распечатки его переписки с Безпятовой, где он пишет "верни ребенка", а она ему угрожает. И понятно, что угрожает не от своего имени - её ресурс только бесперебойное репродуктивное здоровье. Сторона Смирнова-Безпятовой уверяет, что договора на суррогатное материнство не было, тем более, что после неожиданной смерти врача, договор в его компьютере исчез. Главный врач клиники "ДельтаМедКлиник" даёт то одни, то другие показания. Но в студии обнаружилась и копия договора, и то, что за 10 дней до гибели врач рассказал на допросе о договоре и всей ситуации. Короче, деньги в первом поколении, это деньги в первом поколении, и вполне понятно, как они сделаны, и что стоит за стратегией и тактикой решения вопросов. Найдут маленькую Соню или нет, отдадут Миримской или оставят со Смирновым, вопрос открытый... Главное, помните, обслуга богатых - расходный человеческий материал.

Снималась я сегодня в «Пусть говорят» у Андрея Малахова

и вернулась совершенно разбитая. Сперва вышла мамаша лет 50-ти и стала голосить, что дочка связалась с отсидевшим за убийство и сдала двоих деток от бывшего мужа в детдом. Потом вышла та самая дочка Маша - молоденькая, хорошенькая, измученная, истерзанная, затыкаемая матерью каждую секунду. И рассказала, что у неё серьезная эпилепсия, она еле жива - невооруженным глазом видно, что там, кроме эпилепсии, истерия, вегето-сосудистая дистония, депрессия и т.д.. - муж бросил, алиментов не платит, прячется, кося от армии. Мать, бабушка и сестра, помогали растить детей, но при этом контролировали, унижали и обесценивали её, как могли. Даже в студии, несмотря на все диагнозы Маши, топтали её с нездешней силой. При этом Маша пахала на двух работах - утром в косметической фирме, вечером мыла полы. А мать, торгуя в магазине, попивала и устраивала ей концерты. Всё это видно по старшему сыну Маши, которому в сентябре в школу, а он выглядит и говорит как забитый пятилетний. Но вдруг Маша заработала, купила ноутбук, вышла в интернет, вступила в игру «бутылочка» и приглянулась тому самому Алексею, что отсидел за убийство по неосторожности. Потом и он, и его мать говорили мне, что следователю надо было закрыть дело, и Алексей просто попал под раздачу, но там я свечку не держала. Короче, встретилась красотка Маша с помятым отсидкой Алексеем, и искупал он её в такой любви, что Маша через неделю перебралась к нему с детьми. Мать и сестра тут же встали в оборону, мол, Маше такой не нужен, пусть возвращается к обратно матери, он и сам плохой, и с детьми обращается плохо. Замордовали Машу так, что довели до необходимости лечь в больницу. Но в Покрове это не просто - надо сдать сто анализов, написать сто заявлений, дождаться места… а она не пробивная, сил нет, ни ступить, ни молвить не умеет. А надо обследоваться, делать энцефалограму, подбирать препараты, восстанавливаться в санаторном отделении. Алексею оставить детей нельзя - он целый день работает. Матери его под 70 - она после операции. Оставить детей своей пьющей матери и злобной сестре, страшно. Пошла Маша в отчаянье в опеку и попросила забрать сыновей в детдом, пока она в больнице. Их взяли перед детдомом в больницу, а мать и сестра подняли в интернете бучу и попытались лишить Машу родительских прав. С этой целью, собственно, и пришли к Малахову. Но пока дети были в детской больнице, а Маша добивалась взрослой больницы, интернет-скандал достиг слуха её не кровной родственницы - матери троих детей. И эта не кровная бегом оформила над ними опеку на полгода, забрала домой и готова их растить дальше. Маша ей благодарна, но, конечно, заберет детей после больницы. И, похоже, у неё всё наладится, потому, что Алексей реально любит её и считает подарком судьбы. Да ко всему прочему на программе был депутат Игорь Зотов, на мой взгляд, один из немногих депутатов, пишущих запросы, помогающие героям выжить. Как-то я вышла с одной записи программы Малахова, а Зотов пришел на другую, и я его уговорила написать запрос для героини нашей программы, хотя там тоже был депутат, от которого толку, как от козла молока. Я сегодня даже уговаривала Игоря Зотова снова баллотироваться, хотя идеологически мы в разных лагерях, просто он живой неравнодушный человек, не торгует запросами и включается в чужую беду. Но в целом история в студии банальная, у нас каждая вторая мать и сестра хотят решать, с кем жить их дочери и сестре. Каждый второй отец не платит алиментов. Каждый третий умеет играть в интернете в «бутылочку», но не силится отправить жалобу на сайт Минздрава и т.д.. А поразила меня на этой программе бестактность. Сидит эта самая Маша, которую трясет не в лирическом, а в физическом смысле. Держится за этого своего Алексея и срывается, оппонируя родне, прилюдно забивающей её сапогами. Ну, зал, ладно, там недолюбленные тётки, они, гундят про своё недолюбленное. Но всю программу выкрикивала Маше гадости некая дизайнерша Салимова, стуча себя в грудь, что тоже растила сама детей. А после программы подошла вплотную к Маше, хотя даже слепому было видно, что ресурс полностью истощен, и стала орать : «Что ты тут передо мной трясешься? Ты тут не трясись!» И когда Салимова вышла, Маша рухнула на пол, подхватить не успели… Чудом не разбила голову, Алексей её понёс в артистическую, вызвали скорую, дали таблетку, успели купировать приступ эпилепсии. Я сидела с ними в артистической, потому, что знаю, что делать при таком приступе, и видела, что кроме отсидевшего Алексея и его прооперированной матери, у Маши реально никого. И опереться она может только на них, а не на алкоголичку мать и злобную красотку сестру. К слову, когда Маша жила с матерью, у неё каждый день был эпилептический приступ - разбивала голову, выбила зубы. А за всё время жизни у Алексея это первый. И до него её довели некоторые родные и некоторые эксперты…

Ученые из Ратгерского университета в США провели исследование

и выяснили, что мужественные мужчины редко посещают врачей, из-за чего продолжительность их жизни уменьшается. С текстом работы можно ознакомиться в журнале Preventive Medicine. В исследовании приняли участие 250 мужчин, которые сначала делились своими взглядами на мужественность, а затем говорили, как часто ходят к врачу. В итоге выяснилось, что представители сильного пола, имеющие традиционные взгляды о мужественности и считающие себя властными и самостоятельными, реже ходят на ежегодные обследования и избегают посещений докторов женского пола. Кроме того, иногда мужественные мужчины не говорят врачам правды о своем самочувствии. По мнению ученых, мужественные представители сильного пола стесняются говорить с докторами о проблемах со здоровьем. Более того, такие мужчины не хотят показаться слабыми или стать зависимыми от другого человека, даже если этот человек — врач, считают авторы исследования.

Я ни разу не была в Египте



Первая причина - только в прошлом году прошёл первый в истории страны судебный процесс над отцом 13-летней девочки и врачом, сделавшим обрезание, после которого она умерла. Девочку звали Сухер аль Батаа. Законом женское обрезание запрещено с 2008 года, но закон не указка. Калечить женские гениталии - духовные скрепы африканского ислама, и 90% египетских женщин прошли через него только по официальной статистике. Несмотря на то, что верховный муфтий Египта против процедуры полного или частичного удаления наружных половых органов, обрезание считается залогом целомудрия и требованием ислама. Его делают между девятью и 13 годами, но иногда даже младенцам. Молва считает необрезанных девочек порочными и развратными. И ведь не поспоришь, человеку, с изуродованными половыми органами явно не секса. 70% операций в Египте делают врачи, знающие о последствиях, но плевать им на последующую инвалидизацию, кровотечения, проблемы мочеиспускания, бесплодие и т.д. Да и в случае смерти от обрезания в карте пишут другой диагноз. Родственники не возражают, они сами привели ребенка за руку, а раз не выжила - такова воля Аллаха. И Сухер аль Батаа написали "аллергия на пеницилин".
Вторая причина, "Арабский кошмар" Роберта Ирвина, через который я вижу и понимаю всё, что делается на Ближнем Востоке. В том числе и женское обрезание. И не хочу поддерживать его своим кошельком.