Category: медицина

О том, как в Смоленской ОГБУЗ "Клиническая Больница Скорой Медицинской Помощи" (Красный Крест) убили


Обещала написать про съемку программы «Пусть говорят» с Дмитрием Борисовым». Многие из вас видели ролик, где окровавленный человек падает в приёмном покое Смоленской ОГБУЗ "Клиническая Больница Скорой Медицинской Помощи" (Красный Крест), но так и не получает медицинской помощи... Думала, это постановка, так не бывает, но, увы, этот человек впал в кому и через 12 дней умер. Трагедия, а точнее, коллективное убийство, уголовно наказуемое по статьям неоказание медицинской помощи и оставление в беспомощном состоянии произошло летом. А нынче в студию пришли мама, сестра и сын покойного, и сестра принесла 5 часов видео из коридора приёмного покоя и восстановила цепь событий, и теперь её восстанавливает СК. Её брат, мужчина за 50 без вредных привычек, был жестоко избит в день своего рождения и доставлен с черепно-мозговой травмой по скорой. В больнице его с пробитой головой и кровоточащей раной положили в «палату наблюдения» и не оказывали медпомощи несколько часов. Через какое-то время он вышел из «палаты наблюдения», остальное на видео.
На программу «Пусть говорят» приехал главврач больницы, заслуженный врач РФ, судя по фотке, ещё и депутат – Владимир Николаевич Журавлев. За всю программу он не сказал родным ни одного слова сочувствия и вдохновенно врал, что пациент был пьян и не дал оказать ему медпомощи, при том, что в больнице даже не сделали анализа крови на алкоголь, а падал он, видимо, в связи с состоянием вестибулярного аппарата. И ещё главврач врал, что пациент убежал из больницы, а потом вернулся, хотя видно, что он не то что убежать, он и стоять не может, и пять часов видео подтверждают, что пациент либо валялся без всякой помощи в «палате наблюдения», либо валялся и падал в коридоре, где до кучи с него ещё и сняли дорогие часы. А сыну утром соврали, что такого пациента в больнице нет.
Ещё главврач изо всех сил напоминал родственникам погибшего, что ничего страшного, у них больница скорой помощи и там 20% умирает. И вообще работать некому, особенно за такую зарплату, однако, в ответ на мой вопрос, какая зарплата лично у него, начал вилять, мол, это написано на сайте больницы. За ним вышел такой же куратор смоленской медицины, фамилии я не запомнила. И начал чиновничьи нудеть в ответ на вопросы, запросим, углубим, рассмотрим, проработаем, выясним… Но и этого мало сенаторша от Смоленской области госпожа Козлова, сама бывший врач, начала активно замыливать тему, мол, не бросайте тень на врачей, главврач «ум, честь и совесть». Короче, крыша у главврача в порядке.
Однако, команда «Пусть говорят» отработала на все сто и предъявила несколько роялей в кустах. Первым был молодой мотоциклист, которого в этой больнице во время не прооперировали, и он умер. Второй была молодая женщина, бабушка которой, лежа в этой же больнице с диабетом, получила инсульт, и не получала помощи в течение шести часов, пока внучка не приехала и не устроила скандал, но было уже поздно. Третьей была женщина, рожавшая в роддоме этой больницы, где ей во время не сделали кесарево, и теперь у неё на руках тяжелейший ребенок-инвалид. Он в три года не сидит, не ходит, не говорит и не ест сам. Малыш был в студии у отца на коленях, и это произвело впечатление на всех, кроме главврача, куратора и сенаторши, продолжавших токовать про ответственность, важность и сложность своей работы. Надо ли добавлять, что вся эта «ОПГ» состоит в ЕР?
Поскольку сценарий был написан на тему пьяных пациентов, то притащилась глава шарашкиной конторы, уморившей Дмитрия Мартьянова, а затем Женя Осин с антиалкогольными кричалками. Но всё это стерлось в памяти на фоне совершенно пустых и холодных глаз главврача, куратора и сенаторши, перед лицом людей потерявших близких. И эти профнепригодные люди убеждены в собственной жирной зарплате и абсолютной безнаказанности.

Свищев направил запросы в Минздрав и Минобр о предупреждении гибели школьников на уроках физкультуры

Оригинал взят у leo_mosk в Свищев направил запросы в Минздрав и Минобр о предупреждении гибели школьников на уроках физкультуры
Член комитета Госдумы по физической культуре, спорту, туризму и делам молодежи Дмитрий Свищев (ЛДПР) предложил Минздраву и Минобрнауки совместно выработать поправки в действующие законы, направленные на предупреждение гибели школьников на уроках физкультуры.
Свищев направил руководителям этих ведомств Веронике Скворцовой и Ольге Васильевой соответствующие запросы.
Текст документа представлен ниже:
"В федеральных средствах массовой информации от 9 октября 2017 года Министром образования и науки РФ О.Ю.Васильевой была озвучена информация о большом количестве погибших детей на уроках физкультуры в школах в течение 2016 года.
В соответствии с федеральным законом "Об образовании" вопросы охраны здоровья обучающихся включают в себя прохождение обучающимися медицинских осмотров, в том числе профилактических медицинских осмотров в связи с занятиями физической культурой и спортом. Считаю сложившуюся ситуацию недопустимой и требующей досконального изучения причин гибели детей.
В этой связи предлагаю провести совместное с Минобрнауки РФ, Минздравом РФ заседание комитета Госдумы по физической культуре, спорту, туризму и делам молодежи с целью выработки предложений для поправок в действующее законодательство, которые четко регламентировали бы процесс предупреждения указанных фактов и установление конкретных ответственных лиц в подобных ситуациях".
"По данным Минобрнауки России за 2016-2017 годы более 200 детей погибли в школах на уроках физкультуры, это шокирующие цифры", - комментирует свое обращение к Скворцовой и Васильевой Свищев.
По его словам, образовательные организации не располагают данными о состоянии здоровья обучающихся, учителя в школах не готовы оказывать первую помощь, поскольку не знают, с каким диагнозом учатся дети в его классе. Парламентарий напомнил, что в настоящее время в соответствии со статьей 28 федерального закона "Об образовании в РФ" ответственность за жизнь и здоровье обучающихся несет сама образовательная организация, то есть законодательством не определены конкретные должностные лица, в обязанности которых входит наблюдение за здоровьем ребенка в школе.
"Необходимо в срочном порядке урегулировать вопрос ответственности конкретных лиц за здоровье школьников в стенах образовательных учреждений", - подчеркнул депутат.

Лечу ангину, никого не трогаю, починяю примус...

а мощная поступь российско-американского диппохолодания заставляет ощущать себя Учителем, надуваемым Поклонской. Народ ехидствует, мол, подгадала! Товарищи-читатели и подруги-читательницы, я эту несчастную книгу тащу как бурлак на Волге аж с 2013 года...
https://www.labirint.ru/books/603452/

Не вижу проблемы, мои подружки за 70 тоже предпочитают молодых, хотя и не санитаров...

Оригинал взят у radulova в "Теперь не ясно, как быть"



"Бабушка моего друга попросила отвезти ей в дом престарелых чулки и красную помаду, - пишет френд в Фейсбуке. - Внук офигел, но отвез. Через неделю-две бабушке понадобился корсет. Внук купил, отвез, сделал вид, что ничего не понял, а сам присмотрелся к персоналу. Долго присматриваться не пришлось, слишком бабушка улыбалась одному милому пареньку.

Да, у бабушки - любовник. Не какой-то там дед-бородед. Молодой санитар. Студент. Был прижат к стене ногами, осужден внуком за геронтофилию, немного помят, оттаскан за шиворот в кабинет писать заявление по собственному. А потом заведующая домом престарелых сказала, что проблема с этим славным санитаром - нельзя его увольнять, бабуси при нем взбодрились, резко поздоровели, соперничают за его внимание, и крутят романы с дедушками, почтенными старцами.

Поэтому студентик-санитар останется на работе, а если кому-то что-то не нравится, можно перевести свою бабушку в другое место, где персонал лишнего не позволяет себе.

Внук так понял, что ему намекнули: "Мальчику мы за тимуровскую работу еще и доплачиваем".

Теперь не ясно, как быть.

С одной стороны, бабушка стала жертвой альфонса-извращенца, ей за семьдесят. Хотя особого убытку нет. Квартиру она давно на внука оформила. Но как же... извращенец ведь, нет?

С другой стороны, полгода назад бабушку еле откачали после тяжелой болезни, она долго увядала, и вдруг на поправку пошла (теперь понятно, с чего).

Что бы вы сделали? Или пусть остается, как есть? Кстати, старушка не безумна, не склеротик, просто пожилая женщина, а в доме престарелых живет, так как там интереснее. Оплачивает из своего дохода, очень хорошая пенсия, еще дочь помогает из-за границы. Да у бабули просто именины сердца. Я бы так и оставил".

В комментах, понятное дело, все в ужасе. Да, персонал не имеет права так себя вести и надо выяснять насколько все это этично. Но вот интересно как мужчины возмущаются - будто конец света случился. Хотя, если б история была про 70-летнего дедушку и молодую медсестру, эти парни б только умилялись.


Владимир Серов: непрописные истины от акушера-гинеколога

Оригинал взят у friend_sinatra в
Спасая две жизни — матери и ребенка — бросить вызов законам природы. А затем остановиться, нащупав хрупкую грань. Президент Российского общества акушеров-гинекологов академик Владимир Серов о том, как сделать кесарево сечение в барокамере, о судьбе новорожденных весом в 500 граммов, о пользе порнографии и кто в России сделал первое ЭКО.

— Владимир Николаевич, сколько лет вы были главным акушером-гинекологом России?

— 22 года, до 2007. Я начал работать еще в Минздраве РСФСР.

— Знаю, что вы много лет боролись с материнской смертностью…

— Это была самая серьезная наша проблема. Сейчас материнская смертность в России резко снизилась и составляет примерно 10 на 100 тысяч живорождений. А тогда этот показатель был 60 на 100 тысяч. Но мы еще не учитывали смертность от абортов, хотя во всем мире она входит в материнскую смертность. Если прибавить аборты, материнская смертность у нас была бы больше 100. В СССР информация об этом была закрытой, только для служебного пользования. Помню, однажды позвонил мне Гришин — первый секретарь московского горкома партии: «Неужели у нас в Москве может умереть женщина от родов?» Я ответил, что и в Нью-Йорке может умереть, и где угодно. Такое случается. Он очень удивился.

— Официально в СССР женщины в родах не умирали?

— Считалось, что это бывает крайне редко и только по ошибке. Об этом заговорили, когда на российском телевидении появились первые бразильские сериалы. Там героиня могла потерять ребенка или умереть. Случайных смертей в акушерстве не бывает. Не может здоровая женщина умереть от родов. Если она умирает, надо искать, чем она была больна. Но даже медицинская общественность этого не знает. Даже медикам — хирургам, терапевтам — кажется: если что-то случилось в родах, всегда виноват акушер.

— Разве не так?

— Есть непредотвратимые случаи. Если акушер-гинеколог работает в участковой больнице и к нему попала женщина с тяжелой патологией, он ничего не сможет сделать. Будь он хоть семи пядей во лбу. При этом молодая женщина может и не знать, что она больна. Помните солдата Сычева, который лишился ног из-за дедовщины в армии? Оказалось, что у него врожденная гипергомоцистеинемия, дефект, определяющий склонность к тромбозу. Если бы те, кто над ним издевался, не держали его в приседе много часов, с ним и сейчас все было бы в порядке. Женщина, которая не сталкивается с беременностью и родами, при подобном дефекте тоже может чувствовать себя нормально. Лет 10 назад была такая история. Мне позвонила хорошая знакомая, главный акушер-гинеколог Калининградской области. Там после родов умерла 19-летняя девочка. Из-за слабости родовой деятельности ей провели кесарево сечение, на третий день у нее начались боли в животе. Врачи, решив, что это аппендицит, отправили ее на операцию и обнаружили тромбоз сосудов кишечника. Удалили не только часть кишечника, но даже матку — со страху, на всякий случай. Ничего не помогло. Девочка погибла. В этом обвиняли акушеров, в медицинской среде назревал серьезный конфликт. Я обратился к своему приятелю и ученику Александру Давыдовычу Макацария из Первого меда, который занимается изучением особенностей гемостаза. Он отправил на исследование матку погибшей. Анализ выявил 13 факторов тромбофилии. Тринадцать! У нее был очень высокий риск образования тромбов. Кстати, именно у таких женщин бывают осложнения при гормональной контрацепции.

— Почему не обследовать всех женщин, которые собираются рожать?

— Это пока очень дорого. Хотя, конечно, если акушер-гинеколог работает вдумчиво и знает патологию, то отправит такую женщину на обследование. О склонности к ранним тромбозам может свидетельствовать семейная история — инфаркты или инсульты до 50 лет у близких родственников. В чем проигрывают в этом отношении врачи, работающие в поликлинике или в женской консультации? Они не знают, какие болезни были в семье беременной. В таких случаях очень помог бы опыт семейного врача.

— Вам приходилось защищать акушеров в суде?

— Мне вспоминается один из последних таких случаев. Ко мне обратились два известных акушера-гинеколога. С их пациенткой произошла трагедия. Во время беременности ей сделали так называемую пренатальную диагностику. Искали пороки развития плода. Взяли на анализ околоплодные воды. А ребенок после этой процедуры перестал развиваться и умер: такое случается, хотя и редко. Срок беременности был около 22 недель. Женщина поступила в клинику с внутриутробной гибелью плода. Это было в пятницу вечером. Врачи решили, что могут подождать до понедельника. Только тогда стали вызывать роды. Но у пациентки резко повысилась температура, возник септический шок, а после шока началось сильное кровотечение, от которого она умерла. Родители умершей обвинили врачей в том, что те не вызвали роды сразу и ребенок таким образом «отравил мать». Я пытался доказать, что это очень примитивное представление. На кафедре акушерства и гинекологии, которой я руководил, к тому времени уже была защищена докторская диссертация, посвященная внутриутробной смерти плода. И в этой, и в других работах было доказано, что мертвый плод может находиться в матке по крайней мере две недели без всякого вреда для матери. Мы долго спорили, было три судебных заседания. В конце концов мне удалось убедить судью в том, что сепсис у матери возник не из-за мертвого ребенка. Правда, клиника все равно выплатила штраф, потому что врачи действовали неправильно, пытаясь справиться с септическим шоком у пациентки. Если бы шок протекал не так тяжело, не было бы послешокового кровотечения. Кровотечение бывает потому, что после шока с резким подъемом температуры изменяется гемостаз и нарушается свертываемость крови. Кстати, я в свое время первый описал такие кровотечения.

— Отчего же возник сепсис?

— Существует одна особенность. Во второй половине беременности есть иммунная яма. Иммунитет резко снижается на сроке в 20-25 недель. Это нужно, чтобы ребенок мог развиваться. А к родам иммунная система матери опять приходит в норму. Из-за зигзага иммунитета очень опасны попытки вызвать роды или прервать беременность именно в эти 20-25 недель.

— Так вот почему женщины часто погибают от абортов на большом сроке…

— Криминальные аборты бывают как раз в это время. Септические осложнения, септический шок — очень частая причина смерти от них. В свое время в Москве возле Павелецкого вокзала была больница, куда привозили женщин с последствиями криминальных абортов. Там были просто ужасные случаи.

— Знаю, что в борьбе с акушерскими кровотечениями много сделал директор Гематологического научного центра Андрей Иванович Воробьев.

— До этого врачи думали, что остановить кровотечение можно, удалив матку. Однако Андрей Иванович считал, что основная причина кровотечений — нарушения гемостаза. Он сравнивал такие кровотечения с носовыми: мы же не удаляем нос, если пошла кровь… Воробьев предложил корректировать гемостаз, вводя роженице плазму крови. Он создал при Гематологическом научном центре специализированную бригаду, выезжавшую на кровотечения в родильные дома. Однако полностью победить послеродовые кровотечения ему не удалось. Как не удалось это сделать нигде в мире. Смерти рожениц от нарушений гемостаза случаются.

— Раньше врачи часто запрещали женщинам рожать — из-за больного сердца, почек, других патологий…

— Сейчас мы убеждаемся, что почти при любой патологии беременность можно разрешить, если женщина готова рисковать. Она имеет на это право. Одно время наша кафедра занималась родами у женщин с тяжелыми пороками сердца. Мы изучали возможности интенсивной терапии при разных экстремальных состояниях и могли составить прогноз. Некоторые пороки вообще при беременности не проблема. Я тогда, кстати, делал кесарево сечение в барокамере в Институте сердечно-сосудистой хирургии у Владимира Ивановича Бураковского. Эту барокамеру для них смастерили в Свердловске на заводе для подводных лодок. Когда я в первый раз попал в барокамеру, меня поразил цвет крови: ярко-красный. Глянул в зеркало и увидел, что белки глаз у меня такого же цвета. Женщин-акушеров туда не любили пускать. Помада, кремы там взрывались, потому что нельзя соединять жир и кислород. Я проводил операции в барокамере у беременных с резкой легочной гипертонией. Это и сейчас остается практически неисправимым дефектом. Женщины умирают от него, хотя и не сразу. В НИИ акушерства и гинекологии работал Май Михайлович Шехтман, который провел исследование и показал, что смерть наступала в течение первых полутора лет после родов. Так что, в сущности, не так уж много мы для них сделали, отведя от материнской смертности.

— Как вы сами относитесь к желанию тяжело больной женщины родить?

— Я видел много таких случаев. Этим женщинам хотелось на кого-то опереться в жизни. Но, мне кажется, они не очень хорошо осознавали, что будет происходить впоследствии. Была у нас пациентка с кардиомиопатией, когда сердце увеличивается в размерах и возникает сердечная недостаточность. Для таких больных единственный выход — пересадка сердца. Мы помогли ей родить, даже кесарево сечение не пришлось делать. Но потом я читал письма, которые эта женщина писала нашим врачам. Когда ребенку было два года, она уже не могла подняться с постели, чтобы о нем позаботиться. Муж ее оставил. Конечно, как врач я все делал для таких больных. Но прекрасно понимал, что это неразумно. Рискнуть своей жизнью можно. Но тут ты рискуешь будущим ребенка. Другое дело, что сознаться в этом человечество долго не сможет. Понимаете, дети были, как правило, несчастны. И в первую очередь это объяснялось тем, что мужья бежали от трудностей. Поэтому в таких случаях мы всегда старались прояснить семейную ситуацию, узнать, есть ли в семье еще один человек, который придет на помощь. Если была нестарая бабушка, это считалось приемлемым.

— Не могу не спросить о выхаживании 500-граммовых детей. Критерий ВОЗ был принят и у нас в стране…

— Российское общество акушеров-гинекологов три года подряд отправляло в Минздрав письма о своем несогласии с таким критерием живорождения. Хочу, чтобы вы меня правильно поняли: никто 500-граммового ребенка не собирается топить в ведре с водой. Да, его нужно согревать, давать ему кислород. Но интенсивная терапия не оправдана. Если он выживет без нее, значит, имеет ресурс для жизни. Я узнавал — американская ассоциация акушеров-гинекологов решила, что они интенсивно лечат ребенка только примерно со срока в 25 недель беременности, несмотря на критерий ВОЗ. 22, 23 неделя — это те самые 500-граммовые. А после 26 недель ребеночек весит под килограмм и уже вполне перспективен. Так же поступили и в Скандинавии.

— Как считаете, чем руководствовался в своем решении о критерии живорождения российский Минздрав?

— Только решениями ВОЗ. Хотя после интенсивной реанимации такие дети, если и выживают, нередко становятся глубокими инвалидами с серьезными неврологическими проблемами. От многих впоследствии отказываются родители. А знаете, через некоторое время об этом станет широко известно. И обвинят во всем акушеров-гинекологов.

— Сейчас врач, который выходил 500-граммового младенца, выглядит героем…

— Это, конечно, пиар. Но если задуматься, то наш подход к акушерству в перспективе может существенно повредить популяцию людей. Сейчас влияние так себе — возможности у нас пока не такие большие. Но они все время увеличиваются. Мы забываем, что из 1000 родившихся детей пятеро должны умереть. Так устроено природой, это дань естественному отбору. Японцы добились, чтобы было не 5, а 2-3 погибших новорожденных на тысячу. Как? Они во время беременности лучше, чем мы, определяют пороки развития. И предлагают женщине аборт. Парадокс в том, что раньше акушерство считали нехитрым предметом — подумаешь, рукоделие… Впрочем, общество во многом еще не готово обсуждать такие вопросы. Точно так же, как не готово говорить о воспитании сексуальных навыков.

— Вы подняли вопрос сексуального воспитания достаточно давно — в 80-е годы, когда, как известно, в СССР секса не было. Рассказывают, что на ваших лекциях для врачей по этому предмету в то время яблоку было негде упасть…

— Дело было так. Однажды врачи с факультета повышения квалификации попросил меня прочесть лекцию по сексопатологии. Но я отказался: патологиями занимаются психиатры. И предложил прочесть лекцию о нормальном сексуальном поведении. Начал готовиться — почитал работы отечественных специалистов, попросил ассистентов добыть книжки Фрейда. Когда я готовил первую книжечку по сексологии, то хорошо понял, что писать об этом очень трудно. Сексология — устное воспитание. Нужно видеть и понимать свою аудиторию. К сожалению, этот предмет мы во многом потеряли. Отечественные гинекологи до сих пор даже не думают о реабилитации сексуальной функции у пациенток после гинекологических операций. Например, после удаления матки. Хотя в Европе это направление развито. Леонид Семенович Персианинов в свое время называл гинекологическое отделение «маточно-обрубочный цех». С тех пор мало что изменилось. В 90-е годы была государственная программа, с помощью которой пытались ввести сексуальное воспитание в школах. Но делали это неправильно. Школьная программа довольно быстро себя скомпрометировала.

— Помню дискуссии тех лет. Рассказывали, что одна учительница решила показать детям в классе порнографический фильм…

— Насчет порнографии было много споров. Я считаю, что это один из вариантов сексуального воспитания. Порнофильмы несут негативный заряд только в том случае, если в них имеется насилие. Кстати, развитие Интернета сыграло здесь положительную роль. Современным школьникам доступна вся информация, и им гораздо проще. Но в обществе этот факт тоже воспринимается негативно — из-за недопонимания. Еще один пример недостаточного понимания — борьба с геями и лесбиянками. Она стопроцентно обречена на неудачу. Еще в советское время был у нас завкафедрой судебной медицины, который провел исследование, чтобы выяснить, какое в разных слоях общества количество гомосексуалистов. Оказалось, что среди колхозников, рабочих, интеллигенции процент был примерно одинаковый. Я сначала думал, что среди людей, которые занимаются искусством, их больше. Нет, они просто заметнее. А люди попроще могут объявлять себя старыми холостяками. Не проявляться. Гомосексуалистов не так уж много. Но сколько есть, столько и будет.

— Инициативы запретить аборты, которые появляются с завидными постоянством, это тоже пример недопонимания?

— Конечно. Такие идеи высказывают неосведомленные люди. Они почему-то считают, что если абортов станет меньше, будут больше рожать. Но это не так. Например, поляки запретили аборты. После этого рождаемость у них снизилась на 30 процентов и расцвел абортный туризм. Я всегда привожу пример Голландии — там борьба с абортами началась с устройства абортных клиник. Сначала их было около 15. Они делали аборты на высоком медицинском уровне, а затем проводили профилактику, рекомендуя женщинам подходящие средства контрацепции. Сейчас таких клиник 3. Их стало меньше естественным путем, потому что количество абортов значительно снизилось.

— В России были подобные программы?

— В 90-е годы существовала президентская программа, которая называлась «Планирование семьи». Конечно, название было неправильное, потому что мы занимались в основном профилактикой абортов. Придумал ее Минздрав. История была такая. После того, как образовалась постсоветская Россия, к нам пригласили консультантов из Европы, США, Израиля. Обсуждая вопрос, как улучшить акушерскую помощь в России, они ставили на первое место профилактику абортов. Считали, что это позволило бы уменьшить детскую и материнскую смертность на 30 процентов. Забегая вперед, скажу, что так и получилось. В то время по количеству абортов Россия занимала первое место в мире: 4-5 миллионов ежегодно. Президентская программа позволила организовать в стране 900 медучреждений планирования семьи. Это были кабинеты в женских консультациях, в гинекологических отделениях, где, с одной стороны, делали качественные аборты, с другой — рекомендовали женщинам средства контрацепции. 900 точек — это было немало. Количество абортов стало быстро снижаться. Программа просуществовала три года. Потом депутаты подняли вопрос о том, что у нас низкая рождаемость, и программу закрыли. Но учреждения остались. Они и сейчас работают, хотя их, конечно, стало меньше. Наверное, сыграл свою роль и Интернет — у женщин появился широкий доступ к знаниям о контрацепции. В результате мы получили хороший результат. Количество абортов в России снизилось до 800 тысяч. Это тоже много, но есть четкая тенденция к снижению.

— Сейчас в России есть программа профилактики абортов?

— Специальной программы нет, хотя Минздрав справедливо требует от акушеров снижать количество абортов. Проблема в том, что сделать это можно только за счет введения гормональной контрацепции. В Европе это основной метод. Но у наших врачей слабая подготовка в этом отношении. Скажем, вы работаете в женской консультации и обязаны заниматься профилактикой абортов. Это один из наиболее важных показателей. А вы не хотите — недосуг. Легче всего сказать пациентке, что от гормональных контрацептивов бывает рак. Больше она к вам за ними не придет. Но такая система — не мать осторожности, а сестра безграмотности. Если врач подготовлен, он всегда предупредит возможность осложнений. По большому счету, мы в нашей стране гинекологией занимаемся очень плохо. Скажем, женщине сделали аборт. Через год, а то и через два у нее возникает воспалительный процесс, ведущий к бесплодию. Мы специально изучали вопрос и доказали, что это не воспалительный процесс, а эндометриоз, который развивается после аборта. Что надо сделать? Реабилитировать пациентку — после аборта дать ей на несколько месяцев гормональное лечение, чтобы не было осложнений. В стране ежегодно производится 800 тысяч абортов. Каждый год добавляется 100-200 тысяч больных женщин. Мы производим бесплодие, а потом начинаем его лечить.

— Вы долгое время были заместителем по науке Владимира Ивановича Кулакова в Научном центре акушерства и гинекологии. Теперь он носит его имя. Здесь провели первое в России ЭКО?

— Я и теперь работаю в этом учреждении — главным научным сотрудником. Тему ЭКО начал Борис Васильевич Леонов. Я с ним дружил. Леонов в центре акушерства и гинекологии вел себя довольно скромно, потому что был не в своей среде. По образованию и научной базе он был биолог. Его докторская диссертация была посвящена репродуктивной функции морских ежей. Когда англичане провели первое экстракорпоральное оплодотворение, он предпринял первые попытки этим заниматься. Сначала ничего не выходило. Сред для культивирования эмбрионов не было. Чтобы получить у женщины яйцеклетку, нужно было делать лапароскопию. Наконец наступил счастливый случай. Беременность получилась. Когда пришел срок родов, Владимир Иванович Кулаков сделал кесарево сечение. Сейчас девочке, которая тогда родилась, уже 30 лет. Вскоре в Ленинграде тоже провели удачное ЭКО, и метод стал развиваться в России. У Бориса Васильевича обнаружили злокачественную опухоль, когда ему было 70 лет. Но уже в то время лаборатория ЭКО активно работала. Сейчас можно сказать, что ЭКО резко перевернуло многое в акушерстве. Нынешняя женщина, особенно если у нее есть деньги, почти всегда может получить беременность.

— Нынешний директор центра академик Сухих тоже биолог?

— Став директором, Геннадий Тихонович Сухих внес в работу центра абсолютно новые качества. Он открыл целый ряд лабораторий, которые раньше в акушерстве никогда не могли бы прижиться. Это лаборатории по клеточным технологиям, митохондриальной медицине, одних только генетических лабораторий у нас 5. На конференциях центра клиницисты учат биологов, а биологи клиницистов. Когда я был замдиректора на науке, мы принимали максимум полторы тысячи родов в год. Нам казалось, что больше не потянем. Сейчас у нас проводят 5 тысяч родов ежегодно. В день бывает до 40 операций. А было 5-6. По сути, здесь строят новую базу для акушерской практики в нашей стране — такую, какая уже заложена на Западе. Конечно, процесс перестройки длительный. Боюсь, одной человеческой жизни на это не хватит. Но я рад, что мне удалось быть к этому причастным.

http://alla-astakhova.ru/delo-nehitroe-2/
</div>

Руднев Георгий. В НИИ геронтологии в Москве несколько дней назад произошла драка

между медсестрами-россиянками и сиделками с Украины, которые поднимали тост за смерть Гиви и желали такой же участи руководителям ДНР. Медсестер-россиянок это возмутило, украинки же повели себя вызывающе, в результате завязалась драка, которую пришлось разнимать врачам. Помимо этических вопросов, она вскрыла и еще одну существенную проблему: как медсестры, которые празднуют гибель донбасских ополченцев, попадают на работу в Россию?
Оказалось, что это может быть, в том числе, и теневой бизнес по найму сиделок, причем, с сомнительной репутацией и – не исключено – представляющих опасность для общества с учетом напряженных российско-украинских отношений.
По крайней мере, как рассказал Соловьеву известный врач Александр Мясников, в государственной больнице принимать на работу иностранных граждан нельзя. Однако если это сиделки, то их поставляют фирмы для платного ухода за больными. Среди них немало гражданок Украины, причем, без права на работу, отмечает радиоведущий.
Что же касается сиделок, радовавшихся смерти легендарного ополченца ДНР Гиви, то, по имеющейся на данный момент информации, правоохранители фактом драки в медучреждении заинтересовались, но продолжат ли эти сиделки работать в России, пока неизвестно.
***
Украинские и молдавские сиделки работают во всех б-цах Москвы. Приезжают на декаду, из отделений не выходят - работа адская. За сутки получают 1500 -2000 рублей Договор заключают не с медучереждением. а с родней больного. Кормят всю семью - мужья их сидят дома с детьми, т.к. работы никакой, а землю пахать лень. Другой вопрос, если они пьют за смерть Гиви, где гарантия, что они в б-цах себя ведут не как на войне? Ведь основная масса больных, с которыми они работают, не может пожаловаться...

Маразм или полное неуважение Конституции?

Г. Гундяев заявил, что провокационные изображения, оскорбляющие чувства верующих, нельзя считать произведениями искусства. И напомнил о выставке работ художника Вадима Сидура, которая подверглась разгрому со стороны православнутых хулиганов.

Оксана БРОВАЧ. Белорусская врач в Африке: «Когда получила первую зарплату, плакала»

Акушер-гинеколог из Бреста рассказывает о том, как рожают африканские женщины и что заставило ее переехать в другое полушарие планеты - в Анголу
Белоруску в Африке называют ангелом.
- Я хотела быть кинозвездой. Пошла в художественно-театральное училище в Минске, но на экзаменах поняла, что это не мое. Не могу так перестраиваться, превращаться из одного человека в другого. Так поступила в медучилище, потом закончила медуниверситет, а в 45 лет снова пошла учиться в клиническую ординатуру, чтобы получить высшую категорию.
Елена Викторович, акушер-гинеколог из Бреста, и правда хорошо бы смотрелась в кино - улыбчивая блондинка с сияющими голубыми глазами, очень красивая женщина. В Беларуси она за 20 лет работы прошла путь от сельского врача до районного акушера-гинеколога.
Ангола знаменита месторождениями алмазов.
- Я считаю, что красивее беременной женщины нет никого на свете. Это сейчас проводят всякие школы для мам. А когда я начинала, женщины понятия не имели, как рожать. Никто не рассказывал, как дышать, как вести себя, как расслабляться. И в этих муках получается такой красивый взрыв эмоций - рождается ребенок. Женщина сразу оживает, когда слышит первый крик – это новая жизнь, чудо! И я приложила к этому руку! А когда ребенок не дышит, начинаешь реанимировать. И вот он вдохнул, задышал, и ты знаешь, что это твоя заслуга, ты вовремя помог, и он остался жив…
Правда, после 20 лет врачебной практики в белорусских медучреждениях доктор поняла, что одним энтузиазмом сыт не будешь. Хотелось, чтобы любовь к работе соответственно вознаграждалась.
ГОД РАБОТЫ В АФРИКЕ - ЭТО 10 ЛЕТ РАБОТЫ ДОМА
- У меня было три работы: в роддоме Бреста, в железнодорожной больнице и в Центре профилактики СПИДа - вела прием и делала УЗИ. Я тогда купила квартиру под огромные проценты, и так получилось, что должна была выплачивать 500 долларов в месяц – весь свой заработок. Старшая дочь университет закончила, а младшую нужно было еще выучить. С мужем в разводе. Еще и ремонт надо сделать. Материальный вопрос встал очень остро, - вспоминает врач.
Елена Викторович заинтересовалась работой за границей. Поначалу, говорит, ей было просто любопытно узнать, как лечат в других странах. А потом поняла, что это шанс спасти семью от финансового краха. Знакомые рекомендовали поехать в Анголу, сказали, там уже работают врачи из Украины, России и Беларуси. Трудоустройством медиков занимается российская фирма. Энергичная врач рискнула: связалась с этой фирмой и через полгода после того, как узнала о такой возможности, уехала в Африку. Уже семь лет – с 2009 года - доктор работает в клинике горнодобывающей компании «Катока». Это предприятие - один из мировых лидеров по производству алмазов. Оно находится в тысяче километров от Луанды, столицы Анголы.
- Ожидания от переезда на другой край света оправдались?
- Я приехала в Анголу 1 декабря, а 25-го уже дали декабрьскую зарплату. Я ничего еще не делала: днем ходила по кабинетам, ночами учила португальский. Мне дали три месяца на изучение языка и подтверждение диплома. В Бресте все, что зарабатывала, я отдавала на кредит. Здесь мне выплатили чистый оклад врача - и он оказался в пять раз больше моего белорусского заработка на трех работах. Я стала считать: год работы в Анголе - это 10 лет работы дома, два года - 20 лет... Я так плакала! Мне так за родину стало обидно!
«НЕ ТРОГАЙТЕ МОЕГО РЕБЕНКА»
- Белорусские беременные отличаются от ангольских? Как рожают в Африке?
- Роды редко проходят в клинике, там в 80% случаев практикуют роды на дому. Им дешевле вызвать врача, чем платить за клинику. Рожают они самостоятельно, мужчин с того времени, как начинаются схватки, нет. Они уходят за деревню, в саванну - нет их! И только когда они услышат пение и пляски, приходят. Значит, родился ребенок. И еще у них так: солнце не должно дважды заходить над женщиной, которая в родах. Если проходят сутки, а женщина не родила - вызывают доктора. Вот я и езжу на ЧП и катастрофы, - смеется врач. - Женщина просит не дотрагиваться до ребенка, если я просто присутствую при родах. Она сама перевязывает, перегрызает пуповину, берет ребенка, кладет его на живот... «Это мой ребенок, мои бактерии - не трогайте его». Потом убрала все за собой, встала на колени, поцеловала мне ноги и ушла - так у них принято. Я все время задумываюсь: ведь точно так же наши прабабушки рожали! И никто не теряет сознание, не кричит от боли. Ну да, стонут, как все женщины, но истерик, как у нас в роддомах, не бывает.
И еще у них так принято: если женщина беременеет, они с мужем не живут половой жизнью, это запрещено и религией, и обычаями. Мужчина рядышком строит новую хижину, берет себе новую жену… Так и живут. Сколько сможешь женщин обеспечить, столько берешь. Они христиане, но у них разрешено многоженство. Много лет была война, она забрала мужчин. Анголане знают, что им надо расплодиться и восполнить население.
- Как там развита медицина?
- Я работаю в клинике, которая обслуживает только семьи сотрудников «Катоки». В ней самое современное оборудование, медикаменты совсем другие - европейские, бразильские. В Луанде есть клиники от красного креста, но они, конечно, не так обеспечены.
В Анголе я заметила, что там действенны простейшие антибиотики! Там никто не лечит простую инфекцию по 10 - 15 дней. Приходит больной, ты даешь ему максимальную терапевтическую дозу сегодня, завтра - поддерживающую, а послезавтра он здоров. У меня есть больные со СПИДом, с туберкулезом, гепатитом - после 16 лет войны в Анголе много социальных болезней. Только там я впервые за свою врачебную практику увидела прямое переливание крови. И еще там нет санстанции! Их никто не контролирует, но после операций ни у кого нет абсцессов.
ТАМ ПОЗИТИВНО МЫСЛЯТ
- Как вас приняли в чужой стране? Вы быстро привыкли к другой культуре?
- Анголане называют меня ангелом - я белая, да еще и светловолосая. Там очень уважительное отношение к врачам. Меня даже в Луанде узнают. Приезжаю в банк, а они: «Доторэ, доторэ!» («Доктор, доктор». - Ред.).
Что было удивительно - там ничего не откладывают впрок. Закатки, как у нас, в Анголе не делают. Захотелось - пошли в саванну, набрали фруктов, поели и забыли. Завтра опять сходим. Может, на километр дальше пройдемся, зато ходить полезно для здоровья. Там позитивно мыслят!
Еще мне понравилось, как они относятся к смерти близких. По ангольским законам дается 8 дней отпуска только для того, чтобы человек вышел из стресса, не плакал на работе, а улыбался и занимался своим делом.
В Анголе не просто солнечно, там солнечные люди. Они всегда улыбаются! Этому я у них научилась. Там обязательно нужно обнимашки устраивать - два раза наклоняться щечками друг к другу. Все так делают, знакомые и незнакомые. За день каждый здоровается три раза. «Бон дие» - это значит пожелать доброго утра, «буа тарде» - доброго дня, «буа нойте» - доброй ночи. Невозможно не улыбаться, когда здороваешься третий раз за день!
- По дому не скучаете?
- Я пару раз в год приезжаю домой. Со всеми повидалась – и хочется обратно! Тут все несчастные, плачутся, смотрят в землю, все серое… Там у меня другая жизнь!
Елена дразнит дочерей фотографиями свежих фруктов - в Анголе они в изобилии круглый год.
Очень много времени появилось для самообразования - мне теперь доступны португальские сайты и бразильская медицина. Я столько всего изучила! Бегаю, хожу в тренажерный зал, участвую во всех конкурсах в клинике. Дочкам каждый день присылаю фотографии или показываю в «скайпе», как я живу. Смеются, что я то танцую, то пою, а иногда говорят, мол, покажи нам солнце, у нас тут плохая погода. Я там живу такой полной жизнью - мне времени в сутках не хватает! Если и есть рай на земле, то он там, в Африке.http://www.kp.by/daily/26622/3640299/

Дискутировала на днях с одним правозащитником. Можно сказать, из лучших.

Спрашиваю : - Что вы думаете об инициативе Гундяева вывести аборты их ОМС?
- Ничего об этом не слышал!
- Как не слышали? СМИ только об этом и пишут.
- Не видел.
Я привыкла к тому, что правозащитники не считают права женщин своей проблемой, и не зависаю на том, что он «не слышал». Он, действительно, "не слышал", бабы с какой-то своей очередной гинекологией не достойны его внимания. Вот если бы их в тюрьме пытали, тогда может быть.
- Выведение абортов из ОМС спровоцирует домашние и криминальные аборты, женскую смертность и инвалидизацию, инвалидизацию детей сданных в детдома после домашних попыток абортов и детоубийства.
- Какой ужас! Неужели Кирилл этого не понимает?
- Понимает, но ему плевать.
- Ну, давайте устроим с ним обсуждение, круглый стол, объясним, он ведь хочет, как лучше!
- А почему я должна объясняться с ним или с представителем ещё какой-нибудь конфессии, если живу в светском государстве?
- Но ведь он авторитетный человек.
- Считаете, что человек, нарушающий конституцию ради собственных религиозных догм, может быть авторитетен, а не преступен?
- Как правозащитник я с вами согласен, а как православный - нет.
- Так и не стройте из себя правозащитника, а если вы, действительно, православный, бегите молиться за тех, кого вы с Гундяевым приговорили к смерти от криминальных абортов!
Обиделся. Так и поговорили.