Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Петр Павел 19 августа 2019 г.

Я представитель поколения тех, у кого внутренняя трансформация совпала с трансформацией страны. Летом 91-го мне почти исполнилось 14. Переходный возраст непрост, особенно в мире цивилизованном. Традиционные культуры всегда предлагали стандартный способ для диалектического перехода из мальчиков в мужи. Инициация предполагает смерть, пусть символическую, и возрождение в новом качестве. Принесение жертвы, будь то ягненок, или складка кожи – эдакий симулякр той самой смерти.

Август 91-го мне всегда казался юношеским бунтом. В том смысле, что это была не борьба идей, а борьба против идеологии. В бунте всегда присутствует элемент жертвенности, но декабристы, как известно, не свергли самодержавие. Чтобы получить что-то новое нужно пожертвовать старым.

В августе 91-го похоронили троих молодых людей. Их оплакали как героев, им даже присудили звание героев Советского Союза. Казалось, что сноса старых памятников и воздвижения новых достаточно для перерождения. Никто не помышлял о люстрации, тем более, дефинистрации. Разве что КПСС запретили, что не помешало КПРФ в 93-м стать третьей по численности партии в Думе.

В КВНе пели смешную песенку:

И помилуют гекачепистов,

Но сперва расстреляют путчистов,

Расстреляют, но промахнутся,

А Лукьянов напишет поэму.

И поэт Осенев, больше известный как Анатолий Иванович Лукьянов, действительно продолжил писать стихи. А еще стал депутатом первой Думы в 93-м.

Collapse )

Никита Кричевский

Ребята, поверьте историку русской-советской экономики: в СССР НИКОГДА не было продуктового изобилия. Ни при Сталине, ни при Хрущеве, ни даже при Брежневе (почему «даже» - чуть ниже).

Сталин боялся крестьянства как огня: он понимал, что свергнуть Советскую власть могут только зажиточные крестьяне или, презрительно, кулаки. Потому-то он называл коллективизацию «революцией», тогда как октябрьские события 1917-го всего лишь переворотом (глава 11 «Краткого курса»). Только в период раскулачивания было расстреляно ок. 400 тыс. кулаков (всего их насчитывалось ок. 750 тыс.). Сколько крестьянской элиты погибло в ходе спецпереселений на Севера и в Восточную Сибирь - бог весть, но общая оценка людских потерь в ходе коллективизации и массового голода начала 1930-х составляет до 9-10 млн. (точную цифру мы не узнаем никогда: как подсчитать сколько съедено собственных детей обезумевшими от голода людьми?). Кроме Грузии: там в разгар голода Сталин распорядился построить и забить под завязку два огромных зернохранилища.

Хрущев последовательно уничтожал то немногое позитивное, что осталось после Сталина. Провал целинной эпопеи (треть распаханных земель из-за эрозии ушла под пастбища), отсутствие зернохранилищ и громадные потери, уничтожение машинно-тракторных станций, кукуруза в Нечерноземье,безумные планы «Догоним и перегоним Америку по мясу и маслу» (тогда под нож шло даже маточное поголовье), приведшие к Новочеркасскому расстрелу, начало закупок зерна за рубежом - все это лишь часть того дебилизма, в котором жила страна. Кстати, вы не замечали, что отчеты по-прежнему идут по собранному, а не по заложенному на хранение урожаю?

Брежневский застой - единственное светлое пятно в голодном советском прошлом, но за счёт чего? За счёт нефтяного безумия 1973-1985 годов, очень похожего на то, что было в 2002-2014-м. Но тогда на нефтяные деньги хотя бы построили БАМ, а теперь даже гребаную автостраду «Москва-Питер» не смогли.

В общем, непонятно, зачем эта лапша сварена вновь, ведь ещё живо поколение людей, которое либо все это помнит из детства, либо вызубрило по воспоминаниям старших родственников.

Индекс человеческого развития 2016 в России

Оригинал взят у genby в Индекс человеческого развития 2016 в России
Как измерить насколько хороши условия жизни в стране. Обычно меряют ВВП. Практически всегда прослеживается связь, чем больше ВВП на душу населения, там лучше медицина, тем там дольше живут люди, тем больше возможностей для развития человека. Но корреляция этого фактора невысока, все таки идет большой разброс значений. К примеру  Куба обгоняет по продолжительности жизни США. Слишком хорошее медицинское наследство оставил диктатор Батиста . Поэтому вводят еще 2 фактора. Ожидаемую продолжительность жизни и уровень образования.
Эти три значения (с различным весом) складываются и дается некий коэффициент, стремящийся в идеале к единице.
И хотя некролюбители СССР считают, что этот коэффициент был там необычайно высок. Ничего выдающегося там не было.
С таким коэффициентом 0,729  или около него сейчас живут такие страны Монголия, Ямайка, Колумбия, Суринам, Тунис. Где то в конце первой сотни стран.
Уровень нынешней Монголии и был уровнем РСФСР 1990. Все мы тогда жили, как в Монголии, в юртах-хрущевках, с одним университетом и недолго. И преодолеть рубеж в 70  лет жизни, социалистическая медицина не могла с 1964 года.
[Небольшое отступление про ОПЖ]Небольшая ямка падения смертности в середине 80-х с , была вызвана падением рождаемости 1914-1923.

65 лет до этого (случилась ПМВ, революция, Гражданская война красный террор, голод 1920) , было как то до не размножения. Ямка рождаемости в то время, и дало плато смертности в середине 80-х. Людей старше 65 лет  было поменьше и помирать было некому. Меньшее число рождений в 1914-1924, а значит и меньшее число стариков спустя 65 лет. Нынешние неовласовцы выдают за достижение советской власти. Некоторое сталинские идиоты даже пытаются строить на этом какие то тренды. Убить надо было младенцев в 1924-1929, тогда бы тренд ушел бы к 5 смертям на 1000. К примеру 1932-1934 год, вон какое падение вызвал в 1994-1997 .

Если посмотреть на корреляцию числа людей старше 65 лет и  ОКС на 1000 человек , то видно сколько смертей сократил  "сухой закон" , а на сколько выросла смертность в результате развала коммунистами СССР. Заметим что на протяжении 50 лет (1960-2010). социалистическая медицина поддерживала примерно одинаковую ожидаемую продолжительность жизни 66-70 лет.

А уж после того как коммунисты окончательно развалили, то что им досталось в конце 1917. Все упало еще ниже до уровня нынешних Ботсваны и Габона, благо от советской Монголии до Габона недалеко. Путину достался,  коэффициент как в нынешней Ливии 2015 года (что ныне творится в Ливии все знают).
И из это задницы он принялся вытаскивать страну.
Неовласовцы говорят, что ИРЧП РСФСР был выше, чем у России сейчас.
Хотя как он может быть выше непонятно. ВВП на душу тогда был ниже, Жили тогда на год меньше, а уж лет учебы (самый печальный фактор СССР) было на четверть меньше, чем сейчас.
Впрочем история российского индекса ИРЧП перед вашими глазами

И вот наконец случилось то, к чему Россия шла эти долгие годы. В последнем докладе ООН о Программе развития человеческого потенциала 2016
Россия вошла в список стран с очень высоким индексов развития человеческого потенциала с 49 местом. Наконец обогнав Беларусь, которой всегда уступал. РБ так и осталась в группе просто высокого индекса. В 2015 РБ была на 50 месте а РФ на 51.
Российский индекс перешел отметку 0,8 и достиг 49 места.
Отметим, что в индексе 2016 используется, к примеру ОПЖ 2012 года.

Лев Симкин. Приходит Пушкин к Сталину.

— На что жалуетесь, товарищ Пушкин?
— Жить негде, товарищ Сталин.
Сталин снимает трубку:
— Моссовет! У меня тут товарищ Пушкин. Чтобы завтра у него была квартира. Какие еще проблемы, товарищ Пушкин?
— Не печатают меня, товарищ Сталин.
Сталин снова снимает трубку:
— Союз писателей! Тут у меня товарищ Пушкин. Чтоб завтра напечатать его самым большим тиражом.
Пушкин поблагодарил вождя и ушел.
Сталин снова снимает трубку:
— Товарищ Дантес! Пушкин уже вышел.

В эти дни в 1937 году широко отмечалось 100-летие со дня гибели Александра Сергеевича Пушкина. Анекдот из тех времён.

Сегодня прощались с писателем Борисом Золотарёвым…

Если вы не читали его книг, то, конечно же, смотрели снятые по его сценариям фильмы «Денвоной поезд» и «Всем спасибо!». Когда мне было 23, я училась на заочном отделении Литературного института - потому, что советская власть брала на очное либо иногородних, либо блатных. При этом, будучи матерью трёхлетних сыновей, я должна была приносить советской власти дважды в год справки с места работы или быть отчисленной! Справки о моей больной ноге советской власти было недостаточно - третьей группы инвалидности ей было мало. А на работу она меня не брала, как всякую мать малолеток - «кому вы нужны, если будете брать больничный по болезни детей?» Тем более, что муж был по полгода на гастролях. Короче, полная засада. Выходом было оформиться литературным секретарём к члену Союза писателей, но не таким литературным секретарём, каким был у Маршака Познер, а липовым. И платить взносы в странный профсоюз, окормляющий литсекретарей, домработниц и личных водителей за липовую справку дважды в год. Но свободных писателей вокруг не было, все уже были зафрахтованы женами, любовницами и родственниками. Случалось, что писатели перекрестно оформляли литсекретарями друг дружке жён - эдакий свинг против тунеядства. И тут поэт Михаил Синельников попросил свого друга Бориса Золотарёва взять меня литературным секретарём, и я впервые пришла в квартиру на Коштоянца, познакомилась с мамой и женой Бориса, а также с огромным мраморным догом Джага. Мама и жена поили меня чаем с вареньем, пока я умирала от благодарности, и хихикали, что теперь меня будут считать любовницей Бориса. Да ещё обнаружилось, что я закончила школу №256 на класс старше младшего Золотарева, и вообще он живёт в квартире этажом выше моей ближайшей подружки - короче, «своя». Таким образом семья Золотаревых подарила мне кусочек стабильности до окончания литинститута. Борис относился ко мне с тёплой иронией - он был совершеннейший мачо, бывший боксер, модный писатель, красавец, сексист - и мило намекал, что женщинам совершенно не обязательно писать книги. Перелом произошел после похорон Юрия Трифонова на жутком мартовском ветру, на которые в ЦДЛ пришли толпы, но до кладбища доехало человек 15. Увидев меня среди этих 15-ти, Борис удивился, сказал : « Ну, покажите хотя бы, что вы там пишете? Должен же я знать, чем занимается мой литературный секретарь!» А, прочитав пьесы, заметил, мол, чему-то вас всё-таки учат в вашем сомнительном литинституте. В это время его старший сын Виктор, закончив МГУ, пошел преподавать географию в школу. Все мы тогда были немного народовольцы, и его поступок вызвал ажиотаж - о нём писали газеты. Борис гордился, говорил, что сперва была популярна его младшая дочь Аня, сыгравшая главную роль в фильме «Недопёсок Наполеон III», а теперь все только и говорят о молодом географе. Я не общалась с Виктором, только здоровалась, когда видела его на улице, бегущим в футболке, независимо от времени года, в окружении своры опекаемых им собак. А в это самое время минкульт СССР, на который нажимало Совещание молодых писателей и лично Афанасий Салынский, отказывался покупать мою пьесу «Уравнение с двумя известными». Чтоб не ссориться с Салынским, меня вызвали и попросили вместо чернушной пьесы о гинекологе, социологе, абортах и смертности в родах написать добрую пьесу о школе. Но я написала недобрую пьесу о географе, пытающемся реформировать отношения детей, родителей и советской власти. Она была не о Викторе Золотареве, а "по мотивам его решения". Редактор прочитал пьесу, сказал, что это невозможно, что я должна переработать весь текст и убрать клевету на советскую власть и советскую школу. Я поменяла заголовок, то есть, первую страницу рукописи, и снова принесла её ровно через неделю. Редактор тоже выждал неделю и позвонил со словами, «вот ведь можете, если хотите». Когда министерство разогнали вместе с советским союзом, он по пьяни признался в ЦДЛ, что так и не прочитал, работая в министерстве ни одной пьесы, и вообще терпеть не может драматургии. А тогда министерство купило и издало эту самую пьесу «Анкета для родителей», и её сходу поставило 11 театров. Я стала ненадолго, но сильно богатой, и меня вынуждены были принять после стольких постановок в Союз Писателей. То есть, семья Золотарёвых снова подарила мне кусочек стабильности. Девяностые уничтожили культуру и традиции расписного зала ЦДЛ, сперва там поселились другие люди, потом поселилась пустота. И мы стали редко видеться с Борисом, а потом совсем редко. Потом он перебрался на дачу, а я не входила в его «ближний круг». Известие о смерти ошарашило. По сути, я не понимала, сколько ему лет. Я и сейчас не понимаю, потому, что он остался для меня всё тем же красавцем-мачо. А жизнь словно сложилась в гармошку, потому, что встреченные сегодня в его квартире дети Виктор и Аня оказались ровно в том возрасте, в каком был Борис, когда мы познакомились с ним 35 лет назад.
Прощайте, дорогой Борис Юрьевич!...
Фото Марии Арбатовой.

Депутат от ЛДПР Дегтярёв - внук второго секретаря Ульяновского обкома КПСС,

прославившийся требованием поменять флаг на имперский, перекрасить кремль в белый цвет, сделать водку национальным брендом, запретить доллар и давать женщинам отгулы в кртические дни - назначен руководить думским комитетом по образованию! Уж не знаю, как окультуривать молодое поколение, если от лица комитета по образованию будет вещать браток с манерами низшего слоя трудных в девяностых?

"Болевая причастность" Валерия Лебединского. Продолжение.





ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
...Мы любили бегать в соседний, величавый, как
нам казалось, дом под номером Комсомольской 16. Вы-
ходил он тогда на две улицы, был куда «мощней» наше-
го, и мне виделось в нём романтическое...
Забежав в его двор в долгой детской игре, пробегая в
подъезде по лестнице, я увидел вдруг женщину у одной
из дверей. Всё лицо её было заплакано. Видя, как она
нерешительно тянется к звонку и, колеблясь, протянув
руку, не звонит, я, выбежав из укрытия, позвонил в ту
дверь.
— Благодарю вас, — сказала она, хоть я был паца-
ном десяти, вероятно, лет и стоял перед ней в трусах. —
Вы очень любезны.
Я, как стоял, учтиво поклонился, и она поклони-
лась мне. Сквозь слёзы проступали её тонкие черты,
вероятно дворянской интеллигентки. Я спрятался за
решётку и выглянул, когда ей отворили дверь, и такая
же «степенная» женщина удивлённо сказала:
— Я не знаю вас. Что вам угодно?
— Это наша квартира, — очень тихо сказала при-
шедшая. — Я хотела бы только забрать его книги (она
произнесла два названия).
Я видел, как искренне удивилась хозяйка:
— Так он же враг народа!
— Да какой он враг, — вздохнула «гостья», и в глазах
её была скорбь.
— Хорошо, — шепнула хозяйка и, исчезнув, верну-
лась с книгами. Она протянула их пришедшей, та взяла
и стала рыдать.
Хозяйка поспешно захлопнула дверь.
А женщина подошла ко мне:
книги, понимаете? — сквозь рыдания го-— Это его
ворила она. — Он их написал.
И я зарыдал вместе с ней...
...Спустя сорок лет я запишу:
«Вероломный захват чужих квартир для себя и со-
трудников органов, а ничем иным такое «вселение» не
являлось, наиболее ярко характеризует сталинщину,
как «бандитизм, обращённый в государственную по-
литику». (Выражение А. Антонова-Овсеенко).

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Светлана Аллилуева :«Я ненавидела Россию, советскую Россию. Никогда туда не вернусь. И не являюсь этнической русской».
И ещё: «Они думали, что я, как дочь Сталина, обя-
зана быть верноподданной советской гражданкой. Но я
не была таковой. Как и моя мама. Как и моя немецкая
бабушка. Как и моя грузинская бабушка. Я никогда не
была «одной из них». И они не могут понять этого до
сего дня».
Живя в одиночестве, а её покинула даже младшая,
американская дочь, резко постаревшая тётя Светлана
уже ничего не писала.
— Я прочёл ваши книги, дорогая Галина Яковлев-
на, — говорю ей по телефону.
— Хорошо, что меня кто-нибудь читает... Заходите,
поговорим.
— ...Мне кажется, ваши повести напоминают ранне-
го Каверина, — это уже у неё дома в пять вечера. — Его
первый роман конца двадцатых. Не чёток, не выработан
литературный стиль, язык не прост, композиция скачет.
Кроме того, у вас постоянно преобладает подтекст.
— А я Каверина ничего не читала, — говорит она
без смущения. Неуверенно как-то говорит. А подтекст
вы увидели правильно. Мой редактор, читая при мне,
качал головой и говорил: «Один подтекст... А где же сам
текст?»
— Не читали Каверина?!
— Нет, вспомнила: читала! Одну книгу... Ну, как
её?.. «Белеет парус одинокий».
— Это Катаев, а не Каверин.
— Катаев? Ах, стыдно... Но мне всё равно.
Ей всё равно. Она работает в Институте мировой
литературы!
Я вспомнил невольно, чуть не сказав ей вслух, как
рассмеялась Белозерская (вторая жена Булгакова), ког-
да я сказал ей, что Сталин, как пишут, читал пятьсот
страниц в день: «Дай бог, чтоб он за свою жизнь прочёл
пятьсот страниц!»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
...Вернувшись в СССР, «тётя Светлана» как никогда
себе противоречила. Прежде всего, самим фактом сво-
его возвращения на родину. (Помните, заявляла, что
никогда не вернётся, что ненавидит Россию и т. п.?) Но,
лишь ступив на землю СССР, на пресс-конференции
сказала, что «ни одного дня на Западе не была сво-
бодна»! Значит, вернулась, чтобы... быть свободной?
В стране, которую ненавидит? То есть... переменила
взгляды (которых никогда не меняла)? Можно развернуть целую таблицу явных противоречий Светланы, заявленных в СССР и на Западе... При чтении её книг я выделил тетрадь, где на обложке вывел: «Разночтения». Так, она говорит о разочаровании в Западе. В какой-то степени это так — после пятнадцати лет жизни в Штатах. Но сопоставим это с другими её оценками: «...американский образ жизни стал моим образом
жизни с поразительной лёгкостью...» «Процесс роста моей дочери и её воспитание... помогли мне почувствовать, что Америка — это наш дом». «Глядя на Америку сегодня, я вижу её такой, как описал Владимир Набоков в «Лолите» — так точно и хорошо: «... прекрасная, доверчивая, мечтательная... страна» В Англии, куда она переехала из Штатов, — находим у Роя Медведева, — «...она со всё большей и большей ненавистью говорила об СССР и Советской власти».
Сама она в третьей книге пишет: «Мне ненавистно было возвращаться опять к памяти о прошлом, к моей жизни в СССР, в Кремле». А в Москве потом говорила, как она предана СССР!
Много мест в «американской» книге уделяет она
поздней дочке: занята её воспитанием, выбирает, где ей
учиться, ездит с ней по дорогам Америки, болеет за неё.
Это умная, по словам её, девочка, хорошая. Но вот строки письма её другу, приводимые тем же Р. Медведевым:
«Я связана по рукам и ногам этой длинноногой и
пустоголовой, испорченной девчонкой. В воскресенье
она возвращается в школу, слава Богу! Когда она со
мной, я как никогда тоскую...» Трудно, правда, создать её образ? Разночтимый на всём протяжении...
Но само её время в России разночтимо в моём осоз-
нании. ...Ох, и жутко встаёт это время в болевой, раска-
лённой памяти... Жили мы в нескончаемом страхе.
Кто-то — ожидая, что придут и за ним, в пылкой своей
фантазии видя уже эту сцену; кто-то — не видя, но каж-
додневно боясь. Сталинизм сравнивают с фашизмом. В пору позднего Варшавского гетто затравленные до предела люди
боялись даже во сне. А чаще не спали, боясь, что в лю-
бую секунду ворвутся и расстреляют или уведут.
Страх при Сталине, который я помню, напитан
теми же корнями. Мне не забыть, как мама однажды
«летела» на работу, ибо ошиблась при заводе часов, и
выходило, что в лучшем случае опоздание составит...
пять минут! Но всё равно опоздание. А за него — под
суд! То есть, уйдя, «убежав как сумасшедшая», в Гор-
СЭС, мама могла потом ждать ареста. Не то чтобы там
могли арестовать, но донести — вполне. По практи-
ке. По привычке. По обязанности начальства. Просто
внесли бы в список опоздавших. Но всё равно, что в
список на арест. А кто-нибудь и донёс бы ненароком,
если бы в список не внесли. А там бы судили без суда.
Дали бы срок, искалечив судьбу. Оторвав от меня,
малолетнего, от мужа — от семьи. И всего, чем жила,
если говорить о деле. Страшно подумать, как бы она
попала к уголовникам, как бы её засасывала практика
тюрьмы.
...Она выскочила без еды и питья, что-то выкрик-
нув своей маме. Между нашей Комсомольской 14 и Со-
ветской 41, где располагался эпидотдел, которым она
заведовала, минут десять-двенадцать ходьбы, если за-
вернуть налево и по узкому, чуть в ухабах, переулку...
А если «бежать как сумасшедшая»? Как если б был
кросс и оставались секунды? Мне одиннадцать лет. Но, наслушавшись радио, начитавшись газет, я представил, как она, запыхавшись, прибежала, а они, работавшие с ней бок о бок и знавшие её с лучшей стороны, сухо встречают и объявляют, что сегодня, февраля тысяча девятьсот пятьдесят первого года, в девять часов ноль пять минут, её, врача Херсонской санэпидстанции Дину Давыдовну... за опоздание
на работу на пять минут — именем Украинской Совет-
ской социалистической республики... внесли в список
на арест.
Кто б мог её выдать? — болезненно думал я. — Этот
старый главврач Пётр Мальт? Мы считали его другом
дома. Он по выходным ездил с нами на пляж в близле-
жащий город Цюрупинск. Он был из зажиточной семьи
и до революции кончил институт в Швейцарии. Или
подруга мамы — врач Дашевская — молодая, красивая,
не так давно поступившая под её начало и бывавшая у
нас в доме, составляя вместе с мамой отчёты? Нет, пред-
ставить себе такое я не мог: это были хорошие люди. И
все, кого я знал по горсэс, были людьми хорошими. Но...
кто-то же там, чёрт возьми, стоял у входа в старую дере-
вянную дверь, и отслеживал... И потом доносил.
Весь этот день я страшно волновался. Но вечером
мама пришла. Оказалось, не опоздала!
— Я так бежала, — чуть сердце не вырвалось.
Могло и вырваться. Могли и донести. Если б, ко-
нечно, опоздала.
И, если б не опоздала, тоже.
Продолжение следует.

"Болевая причастность" Валерия Лебединского. Продолжение.





Глава девятая

Из книги Галины Джугашвили «Дед, отец, ма и другие», М., 1993 :«Проклятие нашей семьи, — пишет Галина Джу-
гашвили, — документы. Я думаю, даже когда никого
из нас не останется в живых, они шуршащей лавой всё
будут ползти и ползти из бездонных архивных закромов
под радостный вопль: «А оказывается!..»1

Здесь мне хочется закричать: «А оказывается... она
понимает! Тонко чувствует это проклятие, что как меч
нависает над родом!» Внучка Сталина не могла сказать
поколению её деда: «Нас ваши проблемы не интересу-
ют. Нам по фигу, как вы жили, с кем воевали. У нас свои
проблемы». Внучку Сталина даже очень интересовал её
дедушка, его жизнь, всё, что связано с ним.
...Вскоре после застоя Эрнст Генри писал: «Нужно
сказать народу всю правду о Сталине». Я думал тогда:
«Что значит — всю? Разве не всё ещё сказано о нём? Ну,
сказали уже однажды, и хватит». Но вот нет в живых ни
Светланы, ни внучки, только новые документы ползут,
и шуршащая лава обжигает...
«29 января 1942 года Берия отправил Сталину спи-
сок 46 арестованных, числящихся за НКВД. В нём
много генералов, командующие ВВС, бывший нарком
боеприпасов И. П. Сергеев. Никаких постановлений
не принималось. Сталин просто наложил резолюцию:
«Расстрелять всех»1
И это в январе 1942 года, когда ещё только отогна-
ли немцев, и стояли они вблизи Москвы! Когда была
колоссальная опасность, и «гениальный стратег» не
мог это не понимать. Когда так нужны были фронту
«много генералов, командующие ВВС, бывший нарком
боеприпасов Сергеев...» Вместо того, чтобы немедлен-
но отправить их на фронт, Сталин своей рукой рас-
стреливает их! Его волнует другое: буквально за день
до этого, 27 января 1942 года, «организован Тагильский
ИТЛ (для политзаключённых, арестованных без всякой
вины — В. Л.). В 1942 году из 24 000 заключённых Тагил-
лага умерло 10 630 человек».
...Ползут, ползут документы, когда почти никого из
вас нет, дорогая моя внучка Сталина! И шуршащая лава
обжигает...
...Спустя десятилетия в писательской среде была
создана комиссия по изучению дел бывших узников
ГУЛАГа, коллег. Возглавил её прозаик Виталий Шен-
талинский, работавший с этим много лет.
Из записи в моём дневнике:
5 января 2005 г.
«Валентина Попова (поэтесса) — о том, как изме-
нился под воздействием работы над гулаговской темой
Шенталинский: «Гляньте только, Валерий Ефимович,
даже взгляд у него стал другим. Был он лёгким, солнеч-
ным, распахнутым, а сейчас это мрачный взгляд».
Моя милая, дорогая Галина Яковлевна! Шенталин-
ский — ровесник наш с вами. Сам-то он не сидел, но ему
поручили изучить те кровавые дела. Под воздействием
одного лишь вхождения — виртуального, как сказали б
сейчас, и притом, через пять десятилетий — в тот, ос-
военный по документам, мир жестокой эпохи, человек
изменился на глазах! И не только взгляд, но характер
у него теперь стал другим! Отношение к окружающему
миру. Даже вдали от тех «дел», от того рукотворного ада...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Всего за три года до моего рождения прошёл по
России этот смерч. Невиданный. Всеохватный. В ты-
сячи раз превосходящий любой из природных цикло-
нов. И номер у него, как у смерча. С детства меня пугавший: 1937!
Явления его возвращались и потрясали страну ещё
долгих шестнадцать лет, хотя и в меньшем объёме. Бук-
вально до пятого марта 1953 года (смерть Сталина) шли
пытки в застенках Лубянки по придуманным палачами
делам, трудились в поту десятки зон... Символично, что
после этого дня наступило их послабление. Врачи — те
последние жертвы последнего преступления Стали-
на — не понимали, почему после пятого марта их пере-
стали бить.
...Я говорю с внучкой Сталина о «Деле», которое
прямо касалось и её, и отразилось бы на её маме куда
сильнее, чем при аресте. Это был повод к депортации
народа, к которому в большой степени принадлежит и
она, внучка самого большого преступника — Галина
Джугашвили.
Два дела — «Еврейского антифашистского коми-
тета» и пресловутое «Дело врачей» — задуманы были
Сталиным для депортации евреев — одной из его пре-
ступных депортаций. О многом можно не говорить, на-
столько всё известно, это уже, пожалуй, аксиома. Но...
я замолкаю в удивлении, видя, как даже здесь внучка
Сталина не согласна! И, так как она упирается и ничего
не признаёт, вынимаю газету и читаю:
«В конце 60-х годов приёмный сын покойного профессора
Этингера (врача, проходящего по «Делу врачей» — В. Л.) оты-
скал стареющего в отставке Н. А. Булганина и записал кое-
что из его воспоминаний.
В середине февраля 1953 года Булганину, тогдашнему ми-
нистру обороны СССР, позвонил Сталин и дал указание по-
догнать к Москве и к другим центрам страны несколько со-
тен военных железнодорожных составов для высылки евреев.
Планировалось организовать крушения и «стихийные» напа-
дения на них...»
Газета «Еврейское слово», М., 2003, No 2 (34).
— Вот, — говорю. — Готовили!
— Ха! — говорит она. — Почему-то готовили и вдруг
перестали готовить! Так если готовили, почему пере-
стали?
Смотрю на неё в упор, она не отводит глаз... Неу-
жели неясно, почему? Сказать, что ли, ей: «Потому что
умер ваш дедушка»? Еле сдерживаюсь. Читаю: «В феврале 1953 года глава дипломатического корпуса в Москве от имени всех зарубежных послов сделал Молотову официальное заявление: «...если этот кровавый спектакль будет разыгран, то все аккредитованные в Москве послы покинут СССР, посольства будут закрыты и дипломатические отношения прерваны»1
— Стало быть, испугались, — тихо шепчет она. —
Его подставили... а потом испугались.
* * *
Я шёл от неё в тот вечер и думал: «Как передалась
через поколение даже ничтожная деталь: это её «Ха!» —
от Сталина. Когда по его вине сын Яков стрелялся, но
ранил себя, а не убил, Сталин не раз потом укорял его:
«Ха! Не попал!» Да и в устах Галины Яковлевны «Ха!» прозвучало достаточно противно.
Запись в моём дневнике:
4 ноября 2006 г.
«Смотрел по ТВ фильм «Жена Сталина». С прекрас-
ным сценарием и ансамблем актёров. В перерыве по-
звонил его внучке. Трубку взял её муж.
— Она спит, — сказал Хосин Ибрагим.
Там же.
— Я хотел спросить, смотрите ли вы этот фильм?
— Какой?
— Называется «Жена Сталина».
— Нет, мы такую ерунду не смотрим, потому что
там вольно всё...»
Продолжение следует.